с обеда, на фасаде красовалась надпись: «Добро пожаловать, Дейв Райхерт». Так закончилась наша попытка остаться незамеченными. Я велел Дейву попросить снять эту приветственную вывеску.

Первая встреча с Тедом

В тот день мы с Дейвом впервые приехали в тюрьму. Перед нами возвышалось строгое, выкрашенное в ярко-зеленый цвет здание. У главных ворот – сторожевая вышка, а по периметру тюрьмы тянулись три ряда колючей проволоки, каждый примерно три метра высотой. Трава между рядами была аккуратно подстрижена. Вход – будто люк на военном корабле – находился под постоянной охраной.

После проверки вещей нас проводили в кабинет помощника начальника тюрьмы Пита Тернера. Он заранее одобрил наш визит и, как человек с богатым опытом общения с закоренелыми преступниками, предупредил: Банди – непревзойденный манипулятор, и у него всегда есть план. Стоит быть начеку. Мы запомнили этот совет и еще не раз его вспоминали.

Тернер отвел нас в маленькую кремовую комнату для допросов: скрипучий деревянный стол, три металлических стула, зарешеченное окно – постоянное напоминание о том, где мы находимся.

Теда ввели под конвоем. Он был закован в цепи – вокруг талии, запястий и рук – и походил на сгорбившегося Гудини, которого ведут к аквариуму с водой.

– Привет, я Тед, – тихо сказал он, протягивая скованную цепью руку. Ладонь была влажной от пота. Неужели великий Тед Банди нервничал?

Он быстро отвел взгляд, когда я посмотрел ему в глаза. Лицо бледное, щеки впалые, глаза тусклые, голос слабый. Он напоминал дикого зверя, только что выбравшегося из пещеры. И одновременно – искусного охотника, который снова забрасывает удочку. Мы понимали: достаточно встать и уйти. Но он уже подцепил нас.

Его фальшивое смирение и показная слабость были частью тщательно продуманной игры – способом втянуть нас в его реальность. Да, он был надломлен: много лет в блоке смертников сделали свое дело. Но он и намеренно изображал болезненность, как когда-то использовал повязку на руке, заманивая жертв. Он играл на нашем сочувствии, стараясь заставить нас ослабить бдительность. То же самое он делал всю жизнь.

Но было и другое: Тед отчаянно нуждался в нашем одобрении. Лишь годы спустя я понял, что для него мы стали частью большого плана – не только попытки продлить свою жизнь, но и заполучить новую роль: консультанта по делам об убийствах. Как ни странно, прямо там, в комнате для допросов, он словно нашел для себя новое предназначение. Каждый жест, каждая интонация были рассчитаны на то, чтобы убедить нас в его «экспертности». И – чтобы мы не видели в нем затравленного человека, изгоя из камеры смертников, каким его считал мир.

Тед входил в роль. Райхерт взглянул на меня, я – на него.

Мы оба поняли: легко не будет.

Типы жертв

С моей точки зрения, начать стоило с простого – с того, как убийца выбирает жертв. Серийные убийцы подходят к людям в тот момент, когда риск быть замеченным минимален. Жертвами становятся как те, чья жизнь связана с высоким риском, так и те, кто ведет обычный, совершенно безопасный быт.

Одни ищут знакомства в барах, ловят попутки, садятся в машины к незнакомцам или занимаются проституцией – все это делает их легкой добычей и почти не требует сложных ухищрений со стороны опытного убийцы. Другие живут обычной жизнью: спят дома, работают, ходят по торговым центрам и возвращаются к себе. Напасть на такую жертву куда сложнее – тут требуется планирование.

Но в любом случае убийца выбирает уязвимых – тех, кем проще управлять. Это могут быть миниатюрные женщины и мужчины, пожилые люди, дети.

Тед был уверен, что Ривермен выбрал «идеальный» для себя тип: проституток, садящихся к клиентам в машины. Эти женщины сами стремятся быстро и незаметно уехать с тем, кто кажется платежеспособным и не внушает опасений. Но Тед относился к ярлыку «проститутка» осторожно. Он хотел подтверждения, что все жертвы действительно занимались этим на момент исчезновения.

– Все? – уточнил он. – Абсолютно все?

– В целом да, – ответил Райхерт. – Даже если нет арестов, есть свидетели, что жертва иногда этим занималась. Но это не значит, что у каждой была судимость.

Для Теда было важно, что не все вписываются в типичную категорию: именно на таких несоответствиях, по его опыту, и совершаются «ошибки». Он сам однажды вышел за пределы своего привычного типа, выбрав Бренду Болл в баре топлес-танцовщиц – и признавал, что Ривермен мог сделать то же самое.

Он пытался понять, почему убийца мог нападать на женщин, не связанных с проституцией. Но предупреждал: эти «неподходящие» жертвы могли быть убиты и другим преступником.

Мы объяснили Теду, что первая жертва в списке, Амина Агишефф, почти наверняка не была проституткой. Она появлялась на Первой авеню и Пайк-стрит – районе с дурной репутацией, – но арестов у нее не было. Вероятно, ее приняли за бездомную. В ночь исчезновения ее видели на автобусной остановке, и дома ее ждали трое детей.

Тед сразу отметил, что Агишефф не соответствует типу Ривермена:

– Это те, кто сбивает вам схему, – сказал он. – Те, кто не проститутки. И тут нужно спрашивать: почему? Как он к ним подходил? Если они просто тусуются, одно дело. Если он подъезжает к девушке на углу – это не изощренный подход.

Теда одновременно и завораживала неуловимость Ривермена, и раздражало отсутствие «искусности» в выборе жертв. Он знал, что его методы соблазнения и похищения были сложнее. Жертвы Ривермена жили в среде постоянного риска и были вынуждены садиться к незнакомым мужчинам ради заработка. Клиент мог «задержать» проститутку на несколько часов. Любой – даже Тед – мог похитить женщину таким способом. И именно поэтому, по мнению Теда, Ривермен выглядел примитивнее, «не дотягивал» до того уровня хитрости, которым Тед так гордился.

Но затем Тед добавил важное: если у Ривермена есть «универсальный» метод, позволяющий выбирать любую жертву, то круг женщин, на которых он охотится, рано или поздно расширится. Он может перейти к беглянкам, несовершеннолетним правонарушительницам или тем, кто зависает в барах. То есть к тем, кто просто выглядит как проститутки.

– Если вы их еще не нашли, – сказал Тед, – значит, он либо отлично скрывает тела, либо, возможно, переехал и больше не работает в округе Кинг.

Мысль о том, что Ривермен убивает не только проституток, занимала его особенно. Он почти ждал подтверждения, что в списке должны быть жертвы из округа Пирс – его родных мест. На протяжении всех интервью он подчеркивал: серийные убийцы, действующие годами, почти всегда имеют другие,