сражается, а не бежит, навести порядок в войсках гораздо легче — возможные паникеры и рады бы удрать, только притихли, потому что лютый страх перед неизбежным наказанием всегда так действует. Да и пример яростной обороны Гродно вдохновляет страну и ее армию — во всех газетах постоянно публиковали снимки пограничных столбов, так и не отданных неприятелю.

— Главное, танки есть, и много — румын-то точно раздавим, они явно не ожидают, что по ним «паровым катком» пройдутся.

Снова поставленный начальником ГАБТУ генерал армии Павлов дело знал, и быстрыми темпами восстановил боеспособность танковых войск. Число бригад увеличилось вдвое, но так и количество батальонов в их составе уменьшилось соответственно. При этом тяжелые танковые батальоны расформировали, КВ распределили поротно, по полудюжине танков на батальон Т-26 — пять в роте, и один «клим» у комбата. Две роты «двадцать шестых», плюс еще взвод в роте тяжелых танков, и по паре машин в управлении двух батальонов и бригады. И ничего не поделать — этих танков не хватало, несмотря на все усилия ленинградских заводов. К тому же столкнулись с неразрешимым противоречием — полностью экранировать легкие танки нельзя, машины буквально ползают, поломки идут одна за другой, двигатель «задыхается», даже усиленная подвеска не выдерживает возросшей на две тонны массы. Пришлось снимать экраны с бортов подбашенной коробки и башни, а также с нижнего лобового листа, куда снаряды редко попадали. Но тут же резко возрастали потери от огня противотанковых пушек. Так что без прикрытия КВ теперь «двадцать шестые» в бой не ходили, а для подавления огня противотанковых пушек в состав каждого батальона ввели взвод АТ-26, «самоходок», вооруженных 76 мм КТ. Так что Дмитрий Григорьевич выводы делал быстро, и меры предпринимал соответствующие.

БТ и Т-32 в войсках осталось достаточное количество, на это наступление хватит. А в октябре уже пойдут Т-34 в приличном объеме — до пятисот танков в месяц, и дальше по нарастающей. Выпуск намерены довести до одной тысячи средних танков к декабрю, при этом уже в этом сентябре начнется производство Т-60 — даже без участия ГАЗ в планах ГКО требуется до декабря довести изготовление порядка восьми сотен малых танков в месяц.

Так что этой зимой немцам придется гораздо хуже, остановить такую танковую лавину они физически не смогут. Нет у них сейчас приемлемого вооружения, отсутствует оное, хотя 50 мм орудий серьезно добавится. Невозможно резко увеличить выпуск танков и самолетов, как и численность дивизий на фронте, если заранее не провести все необходимые мероприятия. В СССР смогли это сделать даже в условиях эвакуации на восток заводов, но сейчас об этом и речи быть не может — все промышленные центры задействованы в привычном режиме, но перешли на круглосуточную работу без выходных в три смены. А в Германии этим еще не озаботились, а когда осознают, то время уже упущено. Хотя кто знает — может быть, уже завтра там объявят о переходе к «тотальной войне», тогда зимой будет плохо.

— Ладно, чего гадать, время подошло, — Василий Иванович посмотрел на стрелки часов — наступление началось. Он не испытывал радужных надежд, вряд ли удастся выйти на «новую» границу, но хорошо потеснить оккупантов надобно, а деблокировать Гродно нужно кровь из носу, крепость тот самый «ключ», который откроет дорогу к победе…

Столкнувшись осенью сорок первого года с жуткой нехваткой бронетехники, в Германии перешли к паллиативам, приспосабливая все трофеи, какие только возможно…

Глава 44

— Мы наступаем — немцы явно ошарашены натиском, пребывают в растерянности, товарищ командующий, после быстрого занятия нами Уцяны, или Утены по-местному, начали отход. Левофланговый 29-й корпус продвигается на линию Молетай — Жялва, а дальше на само Вильно, до которого осталось всего семьдесят километров. На Укмерге направляется 16-й стрелковый корпус, 65-й пока придержал в резерве — опасаюсь контрудара с запада, со стороны Паневежиса, там появились танки.

— На него наступает 27-я армия, Василий Иванович — немцы не успели создать там сплошной фронт, а бронетехнику действительно перебрасывают — 56-й моторизованный корпус 4-й танковой группы. А вот 41-й корпус еще две недели тому назад выведен из Литвы в Восточную Пруссию.

— Удар даже одного корпуса остановить будет трудно, Федор Исидорович. В нем две танковых, плюс моторизованная, а то и две таких дивизии. У меня в резерве вместе с 65-м стрелковым корпусом только одна 5-я танковая бригада, две других уже втянуты в бои и понесли потери. На всякий случай выдвинул поближе 10-ю противотанковую бригаду — непонятно, ведь наше наступление пойдет дальше с открытым флангом. И попасться под контрудар очень бы не хотелось — с июня понял, как это опасно.

Командующий 11-й армией хорошо помнил, как отводил стрелковые дивизии от границы — если бы тогда промедлил на несколько часов, полки прямо на марше растерзали бы германские танки. Но успели отойти вовремя, засели в оборону в фортах Ковенской крепости, которые удерживали несколько дней, и немцы ничего не смогли сделать — в первой же попытке взять город с наскока понесли большие потери и были отброшены.

— Дивизиям Берзарина потребуется двое, максимум трое суток, чтобы обеспечить вам фланг, Василий Иванович. На Шавли идет уступом 25-я армия, пока 8-я сражается у Митавы — там наше наступление полностью застопорилось, противник задействовал против войск Собенникова большие силы, не менее пяти пехотных дивизий. К тому же совершенно не ясно, где немцы нанесут контрудар «подвижными» соединениями, по какой из наших трех армий. Так что наступайте с открытым флангом, на усиление выделю 3-й механизированный корпус с 25-й кавалерийской дивизией.

Приехавший в Двинск командующий Северо-Западным фронтом генерал-полковник Кузнецов специально вместе с Морозовым выехал в Утену, небольшой городок, бывшее местечко, в ста километрах от Вильно. А бывшим оно стало потому, что более двух тысяч евреев, треть от шести тысяч жителей, было согнано литовскими полицаями и германскими карателями к вырытым раньше противотанковым рвам и расстреляно из пулеметов. И это отнюдь не случайный и не единичный эксцесс — подобные массовые казни евреев проходили по всей территории Литовской ССР, местные националисты совсем озверели. Истреблялись не только евреи, уничтожались и поляки на территории переданных осенью 1939 года районов. Особенно в Вильно, который литовцы переименовали в Вильнюс, где поляков проживало явное и весомое большинство, там и белорусов хватало, а вот собственно литовцев самая малость, потому они сейчас и стали заниматься репрессиями. Доставалось от карателей немногочисленному русскому населению, но