получавших пополнение бронетехникой с Кировского и Ижорского заводов. При этом можно было рассчитывать на резервы из состава Карельского фронта, против финнов там собрали внушительную силу, что немудрено — один только Ленинград по населению был примерно равен Финляндии, а его промышленные мощности просто несопоставимы с «соседом», что обуянный жаждой реванша влез в войну.

— Нужно не просто взломать вражескую оборону мощным ударом — это чревато большими потерями и возможной неудачей. Наступление захлебнется в крови, немцы научились выбивать у нас танки. Вражеские позиции нужно и можно обходить, используя леса и болота — в этом я ваши предложения целиком и полностью поддерживаю. Отправлять в обход отдельные стрелковые и кавалерийские полки, всячески просачиваться через пущи, используя тропы. Противника нужно всячески «тревожить» со всех направлений — на Западном фронте также будут задействованы сформированные партизанские отряды, ваш почин не остался без внимания. Будут сброшены тактические десанты наших парашютистов — от взвода до роты, и все это для большей неразберихи в управлении вражескими войсками. Действовать смело и решительно, инициативу комсостава не сковывать, наоборот, всячески поощрять. Тогда немцы не выстоят, начнут откатываться.

— Я все это понимаю, Василий Иванович, как и то обстоятельство, что имея втрое больше дивизий, чем у противника, нужно навязывать ему свою волю. Сейчас не июнь, начался сентябрь — мы и так непозволительно долго затянули с контрнаступлением.

— Вот здесь вы ошибаетесь, в народе правильно говорят — «поспешишь, людей насмешишь». Перед нами сильный и серьезный враг с большим опытом, традиционно хорошо организованный и подготовленный, в то время как у нас очень много разгильдяйства. Поверьте, у нас в дивизиях начнется путаница с первых часов наступления, и единственный способ — толкать дивизии вперед. В этом победа — до Гродно всего семьдесят километров, один рывок. У нас дивизии стоят в затылок друг другу, в два ряда. Это позволит сразу же произвести замену, не допускать излишне больших потерь, обескровливания. Треть состава и есть тот самый максимум, больше которого терять никак нельзя. Это не мое пожелание — есть приказ Верховного Главнокомандующего, а для быстрого пополнения при каждой дивизии развернуты запасные батальоны, заранее приданы несколько маршевых рот.

Кузнецов остановился, скрывая вздох — ведь на самом деле ко всему этому пришли только к сорок четвертому году, положив уйму бойцов и командиров. Дивизии держали на фронте до тех пор, пока от них не оставался «один номер», и он сам прибегал к этому безумному расточительству человеческих жизней. А потому боевой опыт в частях накапливался мучительно долго, и оплачивался кровавой ценой в прямом смысле. И все потому, что весь сорок первый год войны Красная армия воевала, как могла, потеряв драгоценный кадровый состав всего за три недели войны…

Pz-III с командной машиной на базе «единички» — в основе побед и глубоких прорывов германских танковых войск на «восточном фронте» управление войсками и отлаженное взаимодействие, а отнюдь не количественное и качественное превосходство, которого не было и в помине. Наоборот, одних Т-26 было больше, чем всей германской бронетехники, а по общему числу радиостанций, установленных на танках немцы оставались далеко позади. Так что причины не в технике — исключительно в людях, их подготовке, мотивации, знаниях. И большое значение для каждого из них имели первые дни войны — тот самый первый бой, от итога которого зависит многое…

Глава 43

— Совсем другой пошел сентябрь, да и война стала иной…

Василий Иванович вздохнул, машинально бросил взгляд на часы — стрелки подбирались к шести утра, вытягиваясь в линию, словно перечеркивая циферблат, отделяя одну половину от другой. А за окном еще темно — в сентябре утро наступает чуть позже, а то, что дождя нет три дня во благо, наступать войскам будет легче. Через пятнадцать минут три фронта содрогнутся от орудийных залпов — Красная армия перейдет в решительное наступление. Сила собрана немалая, практически половина от всех кадровых дивизий, да еще три десятка спешно отмобилизованных, но те в резервных армиях с «тридцатыми» номерами. При этом наступать будут не только войска Северо-Западного направления, для сковывания вермахта начнутся активные действия и на Украине с Бессарабией — там ведь собрана немалая сила из одиннадцати армий. И крепко ударит Южный фронт, в составе которого четыре армии — 9-я, 12-я, 18-я в первой линии, и выдвигается 38-я из Днепропетровска. И две конно-механизированные группы — по паре механизированных и кавалерийских корпусов в каждой. Авиацию тоже туда стянули в немалом количестве, сколько было возможно, включая флотскую. Против войск генерала Тюленева три румынские и одна германская армии, четыре десятка дивизий, но три четверти из них куда слабее советских соединений.

Кузнецов прекрасно помнил, что писали немцы, когда для них наступили «черные дни» в сорок четвертом году — «румыны побежали». Да, сейчас валахи еще бодры духом, вот только затянувшиеся бои в северо-западной Бессарабии привели их в уныние — значимых побед в отличие от прошлого раза у врага нет, в Кишинев так и не вступили. На Днестр вышли только на верхнем участке, сразу уткнувшись в линию укрепрайонов, буквально набитых войсками, пушками и пулеметами. И полностью боеготовые — их ведь построили задолго до войны, когда река сама была границей.

За два с половиной месяца в ряды РККА одномоментно было призвано пять с половиной миллиона бойцов и командиров, отнюдь не новобранцев — все отслужили или имели пусть короткую, но военную подготовку, и бывали на сборах. Еще два миллиона совершенно необученных военному делу призвали второй очередью, все они находились на обучении в запасных полках. На этом остановились — для РККА больше не требовалось, в рядах и так почти тринадцать миллионов. Цифра чудовищная, как ни крути, но на четыре миллиона меньше той, что была за сорок первый год тогда. При этом потери несравнимые — никаких «котлов», никаких сотен тысяч пленных, даже о десятках тысяч речь не идет, так как прорывов не случилось. Потеряна только Литовская ССР со своей столицей, тем не менее, не полностью — один район 11-я армия удержала. Вермахт занял часть Латвии, прихватил большие куски западных земель Белоруссии и Украины, бывших когда-то под панской Польшей, да румыны «оттяпали» треть Бессарабии. На этом успехи закончились — стремительного разгрома Красной армии не произошло, а именно он привел к тому, что моральный дух войск резко упал, отсюда и «драп», и массовая сдача в плен. А в условиях, когда армия