— С тобой все ясно. Нет, я за тебя рада, правда.

— Но не от всей души?

— Ну я ж говорю, что завидно. Я уже забыла, как это — годный секс. Когда выходишь замуж за мужика на десять лет старше, не думаешь, что через тридцать лет ты еще будешь ого-го, а он — дедушкой с подагрой, радикулитом и простатитом.

— Когда выходишь замуж, боюсь, вообще ни о чем не думаешь, — вскользь заметила я, включая компьютер.

— И то верно, — вздохнула Тоня. — Ну расскажи, расскажи! Интересно же. Где подцепила-то?

В моем понимании, подцепить можно было неприличную болезнь, да и вообще обсуждать ничего не хотелось. Но отделаться от Тоньки вряд ли получилось бы.

— Да мы давно знакомы, — сказала туманно, открывая «Банк-клиент». — Случайно встретились. Ну и… вот.

— А что вот? — не отставала она. — Это что, разовый перетрах или атнашеньки?

— Не знаю, — буркнула я, уже начиная сердиться. — Пока ничего не знаю.

— Ладно, — вздохнула Тоня. — Не хочешь говорить — не надо. Не буду приставать.

Угу, дорогая, сделай милость. Потому что я и правда не знаю, что дальше. Как раз об этом и шла речь на заправке, под кофеек с сосисками.

«Что мы будем делать?» — спросил Тим.

Нет, не так.

«Что мытеперь будем делать?»

Конец месяца, полно работы, а в голове вакуум. Как будто кое-кто вытряхнул оттуда все содержимое. Или, скорее, вытрахнул? Сидела, тупо таращилась на таблицу в компе и прокручивала, снова и снова, утренний разговор.

Казалось бы, в чем проблема? Все же хорошо?

Да как сказать…

«Тим, — спросила я, — а что ты, собственно, хочешь услышать?»

Наверно, надо было сформулировать как-то иначе, потому что он сразу резко помрачнел и сдвинул брови. Ничего за двадцать лет не изменилось. Мы с Ванькой еще стебались над ним. Мол, ты как Бунша, когда Милославский ему говорит: рожу посерьезнее сделай. (Имеется в виду фильм Л. Гайдая «Иван Васильевич меняет профессию» )

Но что я могла ответить? «Будем и дальше так же ныкаться по углам»? Или «Срочно разведись и женись на мне»?

«Я хочу услышать, что для тебя это не случайный эпизод, Даша».

«Самое время выяснять отношения!» — хныкнула я, закатив глаза под потолок.

Он положил свою булку на картонную тарелку и уставился на меня в упор, подперев подбородок кулаками.

«Самое время, — сказал жестко. — Потому что для меня это серьезно. И мне надо знать, как дальше строить свою жизнь. Уж извини за пафос, но это так».

«Хорошо, — сдалась я. — Давай начнем с того, что я в разводе, а ты нет. И потом встречаться мы где будем? В нумерах? У меня ребенок дома. Знаешь, у нас во дворе почти каждый вечер мальчик на качелях качается. Долго. Долго-долго. Данька смеется, что в космонавты тренируется. А я так думаю, что его просто гулять отправляют, когда к маме хахаль приходит.

«Можно квартиру снять», — Тим еще сильнее сдвинул брови.

«Для тайных свиданий, — кивнула я. — Быстренько перепихнулись и домой».

Он молчал долго. Я уже начала переживать, что на работу все-таки опоздаю.

«Ну я так понимаю, продолжения ты не хочешь?» — сказал наконец, глядя в сторону.

«Нет. В смысле, неправильно понимаешь. Хочу. Но пока с трудом представляю, как все будет. А тебе нужно все решить вотпрямщас. Тим, мне на работу надо. Давай вечером встретимся и поговорим спокойно?»

«Сегодня не могу. — Набычившись, он покачал головой. — Встреча важная. Давай завтра».

На том и сошлись: увидимся завтра вечером. До моего дома ехали молча. Постояли в пробке — время подпирало. Только и успела, что быстро принять душ и переодеться. Данька спала в моей комнате — ей нравилось на моей кровати. Прокралась к шкафу тихонечко, чтобы не разбудить. Все равно придется объясняться, так уж лучше вечером.

«Даш, не сердись, — попросил Тим, когда я уже собиралась выйти из машины. — Просто такое чувство, что земля из-под ног уходит. Не могу тебя снова потерять. И кажется, что ты… не знаю, ускользаешь, что ли?»

«Ерунды не говори! — Я дотянулась и поцеловала его. — Главное, что мы вместе, а технические сложности… это мы решим».

«А мы — вместе?» — Он поймал меня за руку.

«Надеюсь», — улыбнулась я.

Я и правда надеялась. И хотела этого. В конце концов, через год дети закончат школу, возможно, даже жить захотят отдельно. А до тех пор… Посмотрим, как будет.

Все-таки я предпочитала входить в воду постепенно, а не нырять с разбега. Сейчас угар полный, но кто знает, может, через месяц или два, узнав друг друга получше, разбежимся с воплями ужаса. Люди, конечно, меняются, но не прямо уж кардинально. В школьные годы Тим был, мягко говоря, сложным, но и сейчас, как я уже поняла, легче не стал.

Ну а чтобы жизнь точно не казалась медом, позвонила Ирина. После той встречи с Иваном я ее больше не навещала, но писала, спрашивала, как дела.

— Дашенька, а ты не сможешь меня завтра забрать? — спросила она жалобно. — Ваня в Москву уехал по делам, а мне даже сумку нельзя поднимать пока.

— Вас что, уже выписывают? — удивилась я. — Все-таки без операции?

— Ну пока да. Подробили, что-то вышло, что-то осталось.

— Во сколько?

— Около одиннадцати.

Прекрасно. Именно на одиннадцать завтра было назначено важное совещание с руководством. Отпрашиваться — не вариант.

— Ирина Марковна, я точно не смогу. Не отпустят. Попрошу Даню. Вызовете такси.

— Ну хорошо, — тяжело вздохнула она. — Спасибо.

«Спасибо и на том» — вот так это прозвучало.

Опять я всем должна — и все на меня в обиде.

Глава 47

Глава 47

Дарина

— Дань, ты сможешь завтра бабушку из больницы забрать? В одиннадцать. Меня не отпустят.

Прекрасно! Все планы к черту. У Рината завтра вечером какие-то дела, договорились встретиться до обеда. И вот пожалуйста.

— Ма, а у папы что, лапки? Чего сразу я-то?

— Папа в Москву уехал. А ей тяжелого ничего нельзя поднимать.

— А мне, значит, можно, да? Чего она туда набрала-то, что грузчик нужен? Пусть такси вызовет. Даст санитару стольник, чтобы сумку до машины донес. А около дома — водиле.

Что