Подождала до десяти, набрала.

— Привет, ма, — с трудом расслышала сквозь какой-то шум. Электричка, что ли? — Мы с Ринатом за город.

— Ладно, гуляйте. Передавай привет.

— Да. Он тебе тоже передает.

Ой, ну прямо идиллия, приветики-приветики.

— Ты бабушку-то вчера нормально забрала?

— Нормально, — ответила Данька не сразу и совсем другим тоном. — Дома расскажу. Если ты, конечно, придешь.

— Приду, — пообещала я. — И даже не поздно.

— А чего так? — спросила она ехидно.

— Ну бывают у людей всякие дела.

— А, ну да. Ладно, давай.

Мы с Тимом действительно на сегодня не договаривались, у него была какая-то рабочая встреча. Будет возможность перевести дух, немного прибраться, приготовить еды с запасом и просто поваляться в ванне. Может, даже с маской на лице. Зеленой и вонючей.

Вот только не понравилось мне, как Данька ответила по поводу Ирины. Что там у них произошло, интересно? Поцапались?

Я могла, конечно, подождать до вечера, но предпочла предварительно узнать версию другой стороны. Для более объемного взгляда.

Ирина ответила сразу, как будто ждала звонка. Обычно приходилось ждать мне: у нее была привычка бросить телефон где-нибудь и забыть о нем. Я спросила о самочувствии, выслушала слезные жалобы о том, как ей плохо, а Данечка вчера даже в магазин отказалась сходить, пришлось все в интернете заказывать.

Ну надо же, ужас какой — в интернете! Как ее там только не ограбили и не убили? И что, Данька вот просто так отказалась? Взяла и отказалась?

— Вы там не поругались? — задала я наводящий вопрос.

По идее, тут должны были последовать жалобы на то, что внучка невнимательная, несострадательная и вообще… просто ужас какая еще «не». Но вместе этого Ирина проблеяла что-то невнятное. О том, что сказала ей: мол, отец, возможно, скоро женится.

— Зачем? — спросила я, рассматривая царапину на стекле телефона.

— Ну… — растерялась Ирина. — Она же должна знать.

— Она знает. Иван ей сказал. И даже умудрился с Румией познакомить. Они, кстати, друг другу не понравились. Было бы странно, если бы наоборот. Но вы-то зачем сказали, вот что мне интересно.

На самом деле это было вполне в ее забавном стиле: вывалить на человека какое-нибудь дерьмо и наблюдать с любопытством малолетнего энтомолога, как того корячит. Когда ребенок отрывает лапку у жука, это хоть и с натяжкой, но можно понять: интерес, помноженный на детскую недоразвитость эмпатии. А вот когда так поступает взрослый человек…

Да ладно, по башке ему хочется загрузить, чего уж там притворяться.

— Да как-то так вышло, Дашенька. К слову пришлось.

К слову, значит, пришлось?

Я вдруг поняла, что категорически от нее устала. Окончательно и бесповоротно. Помогать стоит тому, кто это ценит и испытывает хоть какую-нибудь благодарность, а не считает тебя обязанной просто по факту бытия. У меня не осталось к ней ни малейшей приязни или симпатии. Может, раньше что-то и было, но сейчас — точно нет. Словно щелкнуло внутри: с меня хватит. У вас, Ирина Марковна, новая невестка намечается, на ней и катайтесь. Если получится, конечно.

Сухо попрощавшись, я отложила этот вопрос до вечера и занялась работой. Тоня ушла к зубному, мне никто не мешал. День пролетел незаметно.

Когда я приехала домой, Данька уже вернулась. Выглянула из своей комнаты, махнула рукой и тут же спряталась. Я переоделась, приготовила ужин, позвала ее.

— Где были? — спросила для затравки, поставив перед ней тарелку.

— В веревочном парке в Орехово, — ответила Данька и начала рассказывать, как там было круто и здорово. Разумеется, с набитым ртом, совсем по-детски.

— Ну а с бабушкой что?

Не хотелось опускать ее с неба на землю, но эту тему нужно было закрыть. Данька, такая оживленная, радостная, сразу же погасла. Дожевала котлету, положила вилку.

— Если кратко, то она сказала, что папа собирается жениться снова, на очень хорошей женщине и теперь-то уж точно будет счастлив. Потому что с тобой был несчастлив, и это твоя вина. Не прямо такими словами, но очень четко прозвучало. Вот только я не могу понять зачем. Ты ей все время помогала, хотя вы с отцом развелись. На дачу ездила, там впахивала. Неужели она думала, что я тебе не расскажу? А если расскажу, что ты умоешься и по-прежнему будешь заносить ей зад?

Да, Данечка, именно так твоя бабуля и думала. Что Дашенька все проглотит. Это же Даша-всегда-во-всем-виноватая, ей положено терпеть. На Румию где сядешь, там и слезешь. А Даша так и будет ей сумки таскать и картоху на даче копать.

— Знаешь, Дань… — Я встала и отнесла тарелки в мойку. — Хорошо, что ты мне это сказала. И хорошо, что она сказала это тебе. Ты с ней можешь общаться или нет, дело твое. Тебе она все-таки бабушка. А мне теперь никто. Даже не свекровь. А после таких заходов — тем более. Пусть попробует на новой невестке покататься. Если, конечно, до этого дойдет. А я умываю руки.

Я включила воду, ополоснула тарелки и поставили их в посудомойку. А потом, словно иллюстрируя свои слова, вымыла руки и тщательно вытерла полотенцем.

Глава 51

Глава 51

Дарина

Прямо ушам не верю. Это точно моя мамочка — вечная терпила? Что с ней вдруг случил ось? Как будто другой человек. Неужели секс такие чудеса творит? Или она рили влюбилась?

Про «умываю руки» — это малость зашкварно прозвучало, но по сути мне понравилось. Если, конечно, завтра она не даст задний ход и не попрется снова на дачу огород поливать.

На следующий день мы с Ринатом идем в кино, по дороге я пересказываю ему вчерашний разговор.

— Круто! — говорит он, показав большой палец. — А отец заявление на развод подал вчера. В суд. И квартиру снял. Сказал, что переедет на днях, но меня не зовет, потому что там однушка и…

— Потому что они там с моей встречаются, — заканчиваю вместо него. — Не в гостинице же им… того. Но вообще он молодец, конечно. Все правильно. Я этого не могу понять, когда у каждого уже другой, но живут вместе. Даже если в разных комнатах.

— С квартирой, конечно, капец будет. Отец сказал, что мог бы долю матери выкупить, но она не соглашается. Значит, придется