я поймала себя на мысли, что не знаю, чего боюсь больше — того, что мне придётся принимать участие в этом спектакле, или того, что я увижу, кого выбрала для меня королева.

Место бурлило жизнью: повсюду шумели голоса, сновали торговцы, пахло пряностями, дымом от жареного мяса, сладкими сластями. Люди толпились у лотков, смеялись, кричали, спорили. Всё это только усиливало чувство нереальности происходящего. Для обычных жителей это была ярмарка, а для приближенных — аукцион диковинок. Живых диковинок.

— Всё в порядке? — Вассо подошёл ближе, положив руку на мою талию. Его тихий голос пробудил меня от раздумий.

— Конечно, — я выдавила улыбку, зная, что он чувствует моё напряжение, но делать вид — это всё, что мне оставалось. Его взгляд стал ещё более пронизывающим, но он промолчал.

Аарон шёл позади, как всегда, с непроницаемым лицом. Но я чувствовала его. Он был рядом, и этого было достаточно. Когда мы подошли ближе к куполу, дракон заговорил, выровняв шаг со мной:

— Не забывай, Оля, ты не одна. Мы здесь.

Его рука легла на моё плечо, и тёплое прикосновение на мгновение развеяло тьму внутри. Я кивнула, стараясь сосредоточиться на их словах, а не на гуле вокруг. Вассо, как всегда, был моим незыблемым якорем. Аарон — щитом.

Мы поднялись по широким ступеням шатра, и я почувствовала, как под тканевым куполом шум стихает, превращаясь в едва различимый гул. Слуги проводили нас в главную залу, где всё уже было готово. Моё дыхание стало чуть прерывистым. Что ждёт меня там? Смогу ли я справиться?

Я бросила взгляд на мужчин. Они молчали, но их уверенные шаги и спокойствие напомнили мне, зачем мы здесь. В этот момент я решила, что каким бы ни был день, я выдержу.

Зал аукциона был поражающим воображение: роскошные ткани свисали с высоких арочных потолков, стены украшены витиеватыми узорами, которые переливались золотом при свечах. В воздухе витал запах благовоний, и всё здесь словно кричало о богатстве и власти собравшихся. Гости — мужчины и женщины, одетые в дорогие наряды, усеянные камнями, — беседовали негромко, но каждое слово будто отдавало холодным расчетом.

В центре зала возвышалась сцена с бархатным покрытием, подсвеченная мягким золотым светом. Она выглядела скорее как пьедестал, предназначенный не для людей, а для товаров. На краю сцены стоял ведущий — мужчина с приятным, но пустым лицом, его голос, без сомнения, был отточен на долгих годах таких же «спектаклей».

Королева величественно устроилась в центре почётного ряда на троне из позолоты и бархата. Она мановением руки пригласила меня к себе, и я, стараясь сохранять ровное выражение лица, села в соседнее кресло. Василиск, как всегда уверенный в себе, спокойно опустился к моим ногам, сложив руки на коленях. Его взгляд встретился с моим, и я сразу поняла: за эту «игру» мне придётся расплачиваться. Его улыбка была еле заметной, но до боли знакомой. Он словно говорил: «Жди ночи».

Аарон же предпочёл стоять за креслом, его широкие плечи и холодное спокойствие создавали ощущение защиты. Я видела, как он внимательно наблюдает за происходящим, будто готов в любой момент вмешаться. Возможно, он просто не хотел, чтобы его место было рядом с королевой, как у Вассо.

— Ты выглядишь великолепно, Оливия, — ласково сказала королева, скользнув по мне взглядом. — Твой наряд выше всех похвал.

— Благодарю, ваше величество, — ответила я с лёгкой улыбкой. — Воспользовалась вашей рекомендацией о модном доме Ласвоса. Всегда рада учиться у лучших.

Она рассмеялась, касаясь моего плеча, и мы несколько минут вели светскую беседу, пока зал постепенно заполнялся. Наконец ведущий поднялся на сцену, и в зале стало тише. Королева, будто по привычке, слегка наклонилась ко мне и прошептала:

— Расслабься, моя дорогая. Самое интересное начнётся позже. Сейчас просто наслаждайся представлением.

Официанты начали разносить дощечки с золотыми номерами — ими делали ставки. Я невольно задержала взгляд на одной из них, почувствовав, как неприятный осадок прокрадывается внутрь.

На сцену вывели первый лот — девушку, прекрасную и хрупкую, с потухшими глазами. Её наряд был столь откровенным, что на неё даже смотреть было неловко. Её поза, её лицо — всё говорило о сломанной душе. Я сжала кулаки на подлокотниках, стараясь не показать своих эмоций.

— В гарем, — прошептал Вассо, будто прочитав мои мысли, и его ладонь легла на мою лодыжку, мягко гладя, чтобы я успокоилась.

Девушку купили с пятой ставки, а затем началась карусель: один лот сменял другой. Потухшие взгляды, сальные комментарии из зала, захлёбывающийся азарт, и вот очередная «игрушка» уходит к новому владельцу. Я ловила себя на мысли, что каждый новый лот становится всё хуже для меня, хотя для окружающих это явно была верхушка развлечения.

Королева расслабилась в кресле, попивая что-то из хрустального бокала.

— Они всегда так предсказуемы, — произнесла она, слегка склонив голову ко мне. — Но не волнуйся, моя дорогая, всё самое вкусное оставлено на десерт. Я уверена, ты будешь в восторге.

Я едва ли заметно улыбнулась ей в ответ, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Вассо, сидя у моих ног, усилил своё прикосновение, гладя кожу на моих икроножных мышцах. Его касание оказалось именно тем, что мне сейчас нужно, чтобы не сорваться.

Объявили перерыв, и я, как и все в зале, ощутила лёгкое напряжение в воздухе. Это была пауза перед «самыми сладкими лотами», как выразился ведущий. Гости поднялись со своих мест, и вокруг началось лёгкое движение: кто-то направился к бокалам с вином, кто-то затеял обсуждения, но большинство всё же оставались в своих креслах, нетерпеливо переговариваясь в ожидании.

Я напряглась, прекрасно понимая, что «сладкие» лоты — это далеко не развлечение, а кошмар для тех, кто будет выставлен.

Королева, напротив, выглядела совершенно довольной. Она повернулась ко мне, её глаза сверкали азартом, словно она знала, что этот перерыв — часть её собственного спектакля.

— Перерыв — прекрасное время для обсуждений, — довольно произнесла королева, поднимая свой бокал и привлекая к себе внимание. Она была явно довольна происходящим и всем своим видом показывала, что ничто не может испортить ей настроение.

— Оливия, кстати, — обратилась она ко мне, её тон был обманчиво лёгким. — Как насчёт того дракона, о котором мы говорили? Я привезла его сюда. Готова ли ты взять его сейчас, или лучше отправить его к тебе домой?

Её интонация была столь непринуждённой, словно речь шла не о живом существе, а о декоративной вещи. Вопрос был простым, но я понимала, что за ним скрывалась проверка. Она ожидала, что я проявлю себя, как всегда — как её