вопрос, не было. Он успел изучить личное дело каждого из тех, кто в последние два года — а модели сравнялось именно столько — покупал Х-9 Блейзы. Виктора заинтересовал продавец. И, задавая вопрос, следил не за ответом, а за его реакцией.

— В-в Эс-Ди?

Ничего необычного. Дэниэл отреагировал ровно так же, как отреагировал бы любой нормальный обыватель. Удивлённо приподнял левую, подвижную, бровь, многозначительно протянул:

— О, к-как интересно. Но в этом случае, полагаю, вам лучше пообщаться с управляющим. Я — в-всего лишь ассистент менеджера по продажам.

— А давно ты здесь работаешь?

— Около г-года.

— Нравится?

— К-конечно. Почему вы спрашиваете?

«Потому что в моём понимании последнее, чем будет интересоваться очкарик, прикованный к инвалидному креслу — это мотоциклы, на которых не сможет ездить никогда. Сколько получает ассистент менеджера по продажам, даже в таком крутом салоне? При самом хорошем раскладе, в ближайшие пять лет сумеет выплатить кредит за то, чтобы починить лицо и устранить заикание. Ведь, если это до сих пор не произошло, значит, у родителей парня серьёзные проблемы с деньгами. Был бы этот Дэниэл постарше, можно было бы предположить, что травмы — результат аварии, и продажа мотоциклов — всё, чем он может зарабатывать на жизнь. Но пацан слишком молод для этого. Он никак не мог пострадать в гонках... Ты странный, Дэниэл. Я не понимаю тебя. А я не люблю не понимать, вот и задаю вопросы».

Сказать всё это вслух Виктор, разумеется, не мог. Пока размышлял над ответом, подбирая подходящую фразу, за спиной Дэниэла образовался мужчина средних лет, в дорогом костюме и с безупречной улыбкой.

— Добрый день. Меня зовут Итон Брайт, я управляющий салоном. Чем могу быть полезен представителю Эс-Ди?

Виктор кисло улыбнулся в ответ.

***

— Давно у вас работает Дэниэл?

Этот вопрос Виктор задал после очередного набившего оскомину уверения, что угоны из салона абсолютно исключены, ничего подобного не случалось никогда, пожалуйста, мы готовы предоставить любые документы.

— Дэнни? — Управляющий улыбнулся. — Около года. Очень толковый парнишка, просто на удивление. Один из лучших продавцов.

— Продавцов? — переспросил Виктор. — На бейдже написано «ассистент».

Итон снова улыбнулся:

— Мы пока не можем написать ничего другого. Дэн несовершеннолетний, по закону он не может работать на полную ставку. — Торопливо поправился: — Собственно, и не работает.

— А пришёл в салон год назад, верно?

— Да, верно. А почему вы спрашиваете? Неужели у Эс-Ди есть какие-то вопросы к Дэну?

Виктор развёл руками:

— Нет, ну что вы. Ни в коем случае. Просто немного удивился. Он... — Виктор запнулся, подбирая слова. Не называть же вслух инвалида — инвалидом. — Парень несколько ограничен в возможностях?

— Дэн не может ходить, — кивнул Итон. — У него неподвижна правая половина лица, а правая рука заменена протезом.

— Ого, — пробормотал Виктор. — А что же с ним случилось? Авария?

— Нет. Когда Дэн был маленьким, на дом, где жила его семья, напали грабители. Сумасшедшие наркоманы из Милка, в те времена такие сюда ещё просачивались. Отца и мать мальчишки убили, дом подожгли. Дэнни спасся чудом, ему было всего семь лет.

— А почему же врачи не восстановили подвижность ног? Лица?

Итон развел руками:

— Врачи сделали всё, что смогли в рамках страховки. После смерти отца Дэна выяснилось, что тот по уши в долгах. Мальчишку отправили в приют. На удивление тяжёлая судьба.

— Впервые слышу, чтобы...

Виктор прикусил язык. Собирался сказать о том, что судьба детей, выросших в приютах, в принципе незавидна. Хорошего образования в таких заведениях не получить, а, следовательно, и работа в дорогущем автосалоне им вряд ли светит. Уж инвалидам, так точно... Собирался — но не сказал. В Зелёном округе считалось неприличным обсуждать изнанку жизни. Большинство обывателей предпочитало делать вид, что никакой изнанки вовсе не существует.

У меня всё хорошо. У моих друзей и соседей тоже всё хорошо. Следовательно, и у всех всё хорошо?.. Бедность, грязь и болезни остались за бетонной стеной, в Милке.

Впрочем, менеджер понял Виктора и без слов. Пояснил:

— Дэн — весьма толковый парень. Он неплохо научился приспосабливаться.

«Да уж, надо думать, — чуть не вырвалось у Виктора, — коль ухитрился заполучить такую работу», — но благоразумно промолчал, сделав заинтересованное лицо.

А Итон продолжил:

— За год до того, как ему предстояло покинуть приют, Дэнни написал письмо владельцу нашего салона. Очень трогательное, проникновенное. В этом письме он рассказал о себе, своей печальной биографии, а также о том, что с самого детства влюблён в мотоциклы. Долго их изучал и знает о моделях, представленных в нашем салоне, всё. Написал, что летом ему предстоит учебная практика — которую будет проходить, работая уборщиком где-нибудь в Развлекательной зоне, или садовником в Лесопарковой. Если бы владелец салона позволил ему присутствовать рядом с мотоциклами в качестве кого угодно, хотя бы один день, он был бы бесконечно благодарен.

— И что же ваш владелец?

— Расчувствовался, конечно. Особенно, когда позвонил Дэну и увидел его вживую — парень не писал, что передвигается на коляске. Позволил Дэну присутствовать в торговом зале, наблюдать за работой продавцов. В момент, когда продавец задумался о какой-то характеристике одного из мотоциклов, Дэн безошибочно подсказал. Вступил в разговор с клиентом. И скоро как-то само собой получилось, что с клиентом общался Дэн, а продавец ошарашенно кивал.

— Мотоцикл вы продали в тот же день, — больше утвердительно, чем вопросительно, проговорил Виктор.

— Нет.

— Странно.

Итон улыбнулся:

— Его продали на следующий. В тот день не успели, клиенту надо было убегать по делам. Он заскочил-то к нам, как потом выяснилось, на минуту.

— Ясно. И с тех пор парень работает у вас?

— Да. Над ним оформили опеку, владелец поселил его у своей дальней родственницы. Дэн отрабатывает в салоне количество часов, положенное по возрасту. Учится дома, сам — хотя владелец предлагал нанять преподавателей. Но Дэн сказал, что и так уже слишком многим ему обязан. И учится, к слову, неплохо.

— Он — один, — вырвалось у Виктора.

Итон приподнял бровь:

— Что, простите?

— Дэн, в доме этой родственницы. — Виктор уже ругал себя за то, что не сдержался. — Он живёт там один. А в приюте одновременно, в одном помещении, положено делать уроки трём десяткам мальчишек. Так что нет ничего удивительного в том, что учится