Я шел сквозь ад

Шесть недель, и я клянусь:

Там нет ни тьмы,

Ни жаровен, ни чертей —

Только пыль, пыль, пыль

От шагающих сапог.

Отпуска нет на войне.

Весь май приказ:

Шире шаг и с марша в бой,

Но дразнит нас

Близкий дым передовой.

Пыль, пыль, пыль

От шагающих сапог.

Отдыха нет на войне.

Года пройдут,

Вспомнит тот, кто уцелел,

Не смертный бой,

Не атаку, не обстрел,

А пыль, пыль, пыль

От шагающих сапог,

И отдыха нет на войне. [2]

Черти лысые певцов бы этих побрали! Просил же — меньше русского, тренировать английский… Впрочем, русскому человеку что море по колено, что океан. Эх, явно та бутылка лафиту, что принёс корнет Оболенский под конец возлияния была лишней! Вот не надо смешивать ром с такой слабой бурдой, чёрт бы их побрал!

[1] Сейчас этот город известен как Мапуту

[2] Это вольный перевод Киплинга в версии Евгения Аграновича. От Киплинга, который написал и опубликовал этот стих в 1903 году, остались три строфы, остальное — дописал сам Агранович. Сандро заменил слово «бомбежку» на «атаку». Классический перевод Киплинга «Пыль» сделала Ада Ивановна Оношкович-Яцына. Вот он: Пыль

(Пехотные колонны)

День-ночь-день-ночь — мы идем по Африке,

День-ночь-день-ночь — все по той же Африке

(Пыль-пыль-пыль-пыль — от шагающих сапог!)

Отпуска нет на войне!

Восемь-шесть-двенадцать-пять — двадцать миль на этот раз,

Три-двенадцать-двадцать две — восемнадцать миль вчера.

(Пыль-пыль-пыль-пыль — от шагающих сапог!)

Отпуска нет на войне!

Брось-брось-брось-брось — видеть то, что впереди.

(Пыль-пыль-пыль-пыль — от шагающих сапог!)

Все-все-все-все — от нее сойдут с ума,

И отпуска нет на войне!

Ты-ты-ты-ты — пробуй думать о другом,

Бог-мой-дай-сил — обезуметь не совсем!

(Пыль-пыль-пыль-пыль — от шагающих сапог!)

И отпуска нет на войне!

Счет-счет-счет-счет — пулям в кушаке веди,

Чуть-сон-взял-верх — задние тебя сомнут.

(Пыль-пыль-пыль-пыль — от шагающих сапог!)

Отпуска нет на войне!

Для-нас-все-вздор — голод, жажда, длинный путь,

Но-нет-нет-нет — хуже, чем всегда одно, —

Пыль-пыль-пыль-пыль — от шагающих сапог,

И отпуска нет на войне!

Днем-все-мы-тут — и не так уж тяжело,

Но-чуть-лег-мрак — снова только каблуки.

(Пыль-пыль-пыль-пыль — от шагающих сапог!)

Отпуска нет на войне!

Я-шел-сквозь-ад — шесть недель, и я клянусь,

Там-нет-ни-тьмы — ни жаровен, ни чертей,

Но-пыль-пыль-пыль-пыль — от шагающих сапог,

И отпуска нет на войне!

Глава двадцать шестая

Дан приказ ему на юг

Глава двадцать шестая

Дан приказ ему на юг

Намибия. Колониальные земли Германии. Порт Людериц

1 мая 1897 года

Дан приказ ему на юг

В бой идет поручик Флюг

(народное творчество)

Этот чертов кусок земли никому не был нужен! Вообще никому! Вокруг — пустыня, а тут небольшая бухта, пригодная разве что для рыболовного промысла и возможно, как временная стоянка для торговцев. Хотя, большому крупнотоннажному трампу тут делать нечего. Так — небольшие посудины с товаром, осуществляющие каботажное плаванье — да с кем тут торговать? И какого дьявола его сюда послали? Зачем тут нужен целый батальон отличной немецкой инфантерии? Им что, нечем заняться на континенте?

Оберст Хассо Карл Отто фон Бредов (более известный как Хассо фон Бредов (старший)) привычно брюзжал, промокая широкий лоб большим платком. По его мнению, это назначение ставило жирный крест на до селе успешной карьере, он даже подумывал, не подать ли прошение об отставке. Но неожиданно последовал приказ явиться пред ясны очи самого кайзера Вильгельмом II на аудиенцию, где ему весьма доходчиво и конфиденциально довели значение этой его экспедиции для интересов второго рейха. Как и большинство аристократов и потомственных офицеров, Хассо терпеть не мог политики. Однако, по долгу службы ему постоянно приходится разгребать горы дерьма, которые политики наваливают. Но прибыв сюда, почти что на южную оконечность Африканского континента, Хассо про себя подумал о том, что на лестное предложение императора он согласился всё-таки зря. Хотя… это как посмотреть! Ведь тут над ним нет никакого начальства вообще! Бог и царь в одном лице. Вот только божественной силы маловато — всего батальон, причем какой? Саперно-строительный! Как вояки они никакие, так им и воевать не надо! Им надо строить!

(Хассо фон Бредов)

Конечно, самое неприятное — это оказаться вдали от семьи, особенно от двух отличных сыновей, один из которых, Хассо (младший), пошел по его стопам — в пехоту, а вот Фердинанд — этот выбрал стезю моряка. Ну что же, тем раньше и тверже его отпрыски станут на ноги. Пока что надо успешно решить поставленные задачи. Но как это сделать, если ресурсов у него — самое что ни на есть ограниченное количество, а что-то везти из метрополии, так это рехнуться можно, во что станет тут форпост империи!

Главной проблемой стало размещение его саперного батальона. Всё дело в том, что население рыбацкой деревушки и небольшой немецкой колонии тут не превышало трехсот человек. Первым белым человеком, который это место нанёс на карту оказался португальский мореплаватель Бартоломеу Диаш. Но этот неприветливый берег ничем не привлекал европейцев. Даже такие заядлые мореплаватели, как англичане, предпочли не самой удобной бухте расположенную чуть севернее Уолфиш-бей. Да и то стали ее использовать исключительно как перевалочную базу к своим южноафриканским владениям сравнительно недавно. В 1883 году (тоже ведь совсем-совсем недавно) тут высадился табачный торговец из Бремена Адольф Людериц. Он с компаньоном выкупил землю у местных аборигенов и при этом сумел их здорово надуть. За участок в 40 миль по берегу и двадцать миль вглубь он отдал 100 фунтов (золотом) и 250 винтовок. Вполне нормальная цена, по тем времена. Вот только потом объяснил аборигенам, что мили он имел в виду не английские (1,8 км), а прусские (7,5 км), чем значительно увеличил площадь приобретенного участка. Адольф хотел разбогатеть на геологической разведке, уверенный, что этот берег полон сказочных богатств. В итоге его торговая фактория разорилась, сам Людериц сгинул во время экспедиции по Оранжевой реке, земли перешли Немецкому колониальному обществу, а затем — правительству Второго Рейха. А с учетом того, что слухи о том, что буры обнаружили у себя золото стали стремительно распространяться в цивилизованном обществе, небольшой форпост Людериц стал стратегически важен для Германии. И теперь фон Бредов должен был его превратить во что-то