— Понятно. Род за месяц от этого трио разорится, — тяжко вздохнул княжич.

— А что там со сквером? — поинтересовался Император.

— Его больше нет. Ни зелени, ни дорожек, ни скамеек, ни фонарей. Остались только обломки верхушек деревьев и каменистая площадка с глубокими и не очень дырами. В любом случае, сейчас, когда стемнело, там лучше не ходить — все ноги переломаешь.

— Владимир, — откинувшись на спинку стула, тихим, уставшим голосом, произнес Император, — я понимаю все твое негодование по поводу безвозмездного финансирования всех глупостей младших недоучек рода Богочи. Но поверь мне, как давно живущему на этом свете и много видевшему человеку, однажды все наши затраты окупятся.

— Угу, — невесело согласился Владимир.

— Так с метлами-то совместное предприятие уже есть, — тут же припомнил камердинер.

— Золотые предприятие это, согласен, приносит. Но до окупаемости их проказ, его одного явно не хватает, — возразил княжич.

— Лягушка зеленая! — подивился камердинер. — Вот у них, однако, размах!

— А ты, Семен Потапович, думал, я просто так возмущаюсь? — ехидно поинтересовался Владимир.

Дверь в очередной раз резко распахнулась и на пороге возник Георг.

— С возвращеньицем, Ваша Светлость, а вас жена ваша искать изволили, — доложил камердинер.

— Не трудись. Уже нашла, — недовольно буркнул младший из княжичей.

— Да? — поразился Владимир. — Как-то тихо вы сегодня. Даже странно. Она, когда от мага шла, весь Дворец знал, что она с тобой сделает, как только ты из Подземного Царства явишься.

— Да, Георг, действительно, странно, что ваша встреча прошла так спокойно, — согласился с выводами Владимира дед.

— А это мне Балдур пару советов дал, как в чувство любую зарвавшуюся особу женского пола привести.

— И как? — тут же сделал стойку камердинер.

— Делаешь строгое лицо и заявляешь, что она опозорила меня неумением держать себя в руках. Из-за чего у меня теперь возникли неприятности… ээ… на международном уровне. В этот раз. Поэтому вместо завтрашнего приема ей следует посидеть у себя в покоях и подумать о своем поведении и повторить курс хороших манер.

— И Вероника вот так просто согласилась? — оторопел Владимир.

— Не сразу. Но когда я поставил на двери стражу с запретом ее выпускать, быстро пришла в чувство. Ну, сначала она, конечно, меня обвинила в том, что я пил с царевичем, который нагло лапал ее за неположенное место. Но я объяснил, что она чуть не устроила международный скандал на ровном месте, потому что в Подземном Царстве женщин, когда спасают, носят именно так. Традиция у них такая.

— И она что, поверила? — Потап Семенович еле выдавил из себя вопрос давясь от хохота.

— Да, вроде, да, — пожал плечами Георг. — Очень сомневаюсь, что Вероника осмелится напрямую у самого царевича узнать так ли это. Ну, я, на всякий случай, к нему завтра на малом приеме подойду и по-тихому объясню что к чему.

— Подожди, Георг, ты же вроде как запретил ей завтра там появляться.

— Ну, я же не злобный дракон какой-то, чтобы лишать жену развлечений. Просто она мне обещала, что она сама лично перед ним завтра на приеме извинится.

— Обалдеть, — выдохнул камердинер. — Такого поворота я не ожидал. Что бы Цесарская, да сама, перед кем-то извинялась? Воистину запреты развлечений творят чудеса!

— Поздравляю брат, — хлопнул по плечу Георга Владимир. — Ты делаешь успехи.

— Стараюсь, — улыбаясь во весь рот согласился младший княжич. — Только тут вот еще какое дело. Короче, Веронике для извинений требуется особое платье. Чтобы царевич Балдур с первого взгляда проникся пониманием о том, как она сожалеет о случившемся неприятном инциденте.

— Эээ… И что это за платье? — не понял камердинер.

— Ой, Семен Потапович, что тут не понятного? — отмахнулся Владимир. — Новое, конечно.

— Это само собой, — улыбнулся Император. — Кто-кто, а Цесарская не упустит возможность покрасоваться в обновке.

— Только это… Ей там обязательно надо, что бы на платье были изображены самоцветы. Ну, как в той жиле, что мы ходили смотреть, — тяжко вздохнув пояснил Георг. — Как она сказала, для более глубинного понимания сложившихся обстоятельств.

— И где вы, Ваша Светлость, собираетесь взять такой материал? — поинтересовался камердинер Императора. — Я такого за всю свою жизнь еще ни разу не видел.

— Как ни странно, я тоже, — согласился с ним дед.

— Так я по этому поводу к Владимиру и пришел, — стал объяснять Георг. — У тебя же твой новый приятель вроде как тканями еще торгует. Помимо ваших метел? В смысле, артефакта полетов.

— Ну, да, — как-то неуверенно произнес Владимир.

— Не мог бы ты меня с ним свести? Прямо сейчас.

— Ты что, думаешь, у него где-то на складе нужный тебе отрез завалялся?

— Ну, может, не у него. Но он знает где такой есть? — не сдавался Георг.

— Хорошо, пошли, — согласился Владимир. — Мне даже интересно: есть кусок ткани с таким рисунком или нет?

И как только за младшими членами правящей семьи закрылись двери, Семен Потапович с иронией посмотрел на Императора:

— Мне одному это кажется? Или все же Цесарская развела мальчика, как дурачка?

— Мне тоже это кажется, но будет интересно посмотреть на выражение ее лица, и то как она будет лично извиняться, если эти двое все же найдут ткань с таким рисунком

Глава 37

Я затруднюсь сказать к какому именно временному промежутку относился наш с Рихардом прием пищи. К обеду или же к ужину. Для первого это было чересчур поздновато, а для второго слишком рано. Но нам было все равно. Просто хотелось есть.

Благо, что Макар успел приготовить и все поставить в шкаф со стазисом.

Время от времени во входную дверь кто-то стучал, но мы не обращали внимания. Портить себе аппетит очередной беседой с ненормальными девицами ни я ни Рихард не желали.

А потом постучали в заднюю дверь. Мы вздрогнули и непроизвольно посмотрели на нее. А в следующий момент в окне рядом с дверью появились две очень знакомых головы.

— Фу, напугали! — радостно улыбаясь направился открывать Рихард. — Заходите скорее. Мы тут едим.

В помещение ввалились жутко перепачканные, местами оборванные