тот отвлекся от молитвы. Глаза главаря расширились, и вот он уже вскочил на ноги, выкрикивая приказания. На палубе тут же закипела активность – команда забыла про молитву, все повскакивали и бросились по своим местам, к парусам и к пушкам. Двое полезли по вантам на грот-мачту, чтобы лучше разглядеть приближающийся корабль; кто-то начал спускать пиратский флаг.

Пленники замерли, как стадо баранов, угодившее под ливень с ураганом: неподвижные среди суеты и хаоса. Раис заметил это и крикнул Ашабу Ибрахиму и его помощнику:

– Спустить всех вниз!

Дик Элуит бросил быстрый взгляд на приближающегося к ним вероотступника, потом на каравеллу, словно что-то прикидывая. Кэт заметила, как он чуть улыбнулся, а потом подмигнул ей.

– Не хочу я снова через все это проходить… – шепнул он. – Рискну, может, повезет у испанцев. Или уж лучше пойти в рундук Дэви Джонса[31], чем мыкаться с веслом на галере под кнутом надсмотрщика. – С этими словами он влез на планшир и бросился в воду.

Ибрахим подскочил к борту, но уже ничего не мог сделать.

– Чертов идиот! – заорал он, глядя на всплеск в том месте, куда нырнул Дик Элуит. – Из него вышел бы отличный пират, если б он не был таким упрямцем! Все, что требуется от мужчины, чтоб стать турком, так это произнести несколько слов и расстаться с бесполезным кусочком кожи. Стоит ли жалеть о такой ерунде, если речь идет о жизни? А теперь этот дурак пойдет на корм рыбам.

– Он сумеет доплыть до того корабля! – яростно возразила Кэт.

– С кандалами на ногах?! Да ни в жисть! – Ибрахим схватил ее за руку. – Давай-ка быстро вниз, пока мы тут делом занимаемся.

Снова оказавшись в трюме, пленники расселись по скамьям и стали прислушиваться, ожидая дальнейшего развития событий. После первого орудийного выстрела стало понятно, что корабли вступили в бой. Женщина, что сидела слева от Кэт и до сего времени едва ли словом обмолвилась с ней, погруженная в собственные переживания, вдруг схватила ее за руку.

– Меня зовут Харриет Шорт, – сказала она. – Если я погибну, а ты выживешь, прошу тебя сообщить моему мужу, что со мной произошло. Его зовут Никлас Шорт, его все зовут Малыш Ник. У нас дом на Маркет-стрит в Пензансе, нас там все знают. Мы с ним поругались вечером в субботу, перед тем как нас захватили. Он сказал, что он не какой-то там пуританин и не желает, чтоб его сыновья выросли пуританами, и поэтому забрал их с собой в церковь Сент-Гэбриэл. – Сверху раздался грохот выстрела, и все судно вздрогнуло от носа до кормы, словно Господь ударил его кулаком. У Харриет по лицу текли слезы, Кэт даже во тьме видела, как они поблескивают. – Нет чтоб мне его послушаться! Если бы не моя строптивость, я б тут не оказалась. Не стоило спорить, да еще и такое говорить… – Она с трудом сглотнула. – Я сказала ему… Сказала… чтобы шел к черту, а потом грохнула дверью и ушла. Это Божья кара мне, я знаю, точно знаю… – И женщина зарыдала.

Кэт погладила ее по руке:

– Обещаю, если с тобой что-то случится, я все расскажу твоему мужу. Только ты не бойся, все будет хорошо. – Конечно, это была ложь. Если в их корабль попадет пушечное ядро и пробьет дыру в трюме, как они смогут выжить, когда внутрь хлынет океанская вода?! Прикованные к железным прутам, они просто захлебнутся, все как один.

Тут по всему правому борту корабля раздался громкий скрежет, за ним последовали мушкетные выстрелы и приглушенные крики. Некоторое время сверху раздавался грохот боя; потом корабль накренился и рывком ушел вбок, и под днищем снова заплескалась вода. Кажется, они снова куда-то плыли.

Наверху раздалось еще несколько приглушенных орудийных выстрелов, и корабль закачался от мощной отдачи своих пушек, ведущих огонь по противнику. Потом все наконец успокоилось, теперь было слышно лишь поскрипывание шпангоутов да рокот моря снаружи.

– Они пытаются уйти, – сказал чей-то мрачный голос. – Пушками не отбились и теперь удирают.

– И что это означает для нас? – спросила Джейн Триджинна. – Если догонят, они нас потопят?

– Наверное, попробуют взять на абордаж. Корабль у пиратов довольно старый, но в хорошем состоянии, – вполне приличный приз для любого капитана. А кроме того, за голову каждого пирата тоже заплатят. Им положена награда за всех взятых в плен, к тому же они могут использовать этих ублюдков для обмена на своих, захваченных ранее. Говорят, что в берберийских тюрьмах гниет немало испанцев, да и на галерах их полно, сидят на веслах, а надсмотрщики обдирают им шкуру кнутами…

– Испанцы не очень-то любят англичан, – пробормотал Уолтер Труран.

– Тебя уж точно любить не станут, – горько усмехнулся кто-то еще. Он говорил с ирландским акцентом. – Но я им не скажу, что ты не католик, только смотри сам не проболтайся.

Их корабль шел все дальше, вскоре опустилась ночь, но никто не спустился к невольникам в обычное время и не принес им еды.

– Что-то там не так, – высказал мудрую мысль Том Сэмюэлс.

Не успел он это произнести, как распахнулся люк и в нем появился Ашаб Ибрахим и с ним еще двое. У одного голова была замотана окровавленным платком, а у другого завязана рука. Пленники переглянулись, но не промолвили ни слова. Еды пираты не принесли.

– Неужели у вас даже глотка свежей воды для нас не найдется? – сварливо осведомилась Джейн Триджинна.

– Мы тут не для вашего удовольствия, – отрезал Ибрахим. – Надо приказ раиса выполнять.

Поднялся шум, и многие пленники начали кричать и ругаться.

– Заткните свои пасти, или я их сам вам заткну! – заорал Ибрахим. Он протопал по трюму, пока не добрался до того ряда, в котором сидела Кэт, выбрал ключ из связки, что висела у него на поясе на цепочке, и отомкнул замок на железном пруте. Мужчина, сидевший с краю, начал было вставать, но предатель грубо толкнул его назад ногой. – Да не ты, собака! Мне девка нужна!

Пальцы Кэт инстинктивно сжались на пруте. Она опасалась самого худшего, а Ибрахим, заметив выражение ее лица, лишь рассмеялся:

– Глупая курица! Это вовсе не то, что ты думаешь! Раис хочет тебя видеть.

Это испугало девушку еще больше.

– Но зачем? – тихо спросила она. Раис наводил на нее ужас, и не только своей равнодушной жестокостью по отношению к проповеднику, но всем своим поведением: было что-то страшное в его манерах, даже в блеске его глаз. Вероотступник ударил Кэт по коленям концом веревки.

– Вылезай и делай, что тебе сказано, – буркнул он. – Этот джинн не сообщает мне о своих