– Значит, его погубила не выпивка?

– Ну, скажем так: вряд ли она помогла сберечь ему жизнь. Однажды вечером мистер Блэндфорд заглянул в «Безумный Шляпник», и какой-то щедрый господин принялся его угощать. В мгновение ока бедняга снова пал жертвой былой слабости. Вернулся домой пьяный вусмерть, да к тому же с перевязанной рукой. Я еще удивилась. «Ах, – говорю, – неужели вы ввязались в драку? Это совсем на вас не похоже». «Отнюдь, милая леди, – возразил мистер Блэндфорд, – просто нелепая случайность, поранил палец». Он сперва даже не насторожился, был уверен, что само заживет. Увы, вскоре рука распухла, и на ней появилась сыпь. Да и температура поднялась, беднягу била жестокая лихорадка. Я обработала рану йодной настойкой и вызвала врача, но было слишком поздно – уже началось заражение крови, и он скончался. Все произошло слишком быстро: буквально за несколько часов сгорел.

Стивен проявил чуткость, заметив, что мистер Блэндфорд, по крайней мере, страдал недолго, и ловко сменил тему, видя, как тяжело мисс Хамфрис возвращаться к печальным воспоминаниям.

– Я только что встретил в коридоре Гилберта и очень хочу познакомиться с мистером Горски. Тогда я буду знать всех соседей. Как вы думаете, могу я его навестить?

При этих его словах лицо хозяйки озарила улыбка, глаза ее заискрились, а румяные пухлые щеки, казалось, округлились еще больше.

– Уверена, он будет очень рад с вами познакомиться. Мистер Горски в последнее время почти не двигается из-за артрита, а я все время занята. Я с удовольствием буду готовить для вас чай с выпечкой, если вы иногда сможете заглядывать к нему по воскресеньям.

Какой приятный сюрприз! Стивен и сам хотел познакомиться со стариком, а теперь его еще и накормят. Томпсон направился к парадной двери, удивляясь в душе: неужели удача наконец-то повернулась к нему лицом? В уголке его глаза неожиданно выступила слеза, и он торопливо стер ее тыльной стороной кисти. Жизнь слишком долго была невыносимой, но Стивен чувствовал: переезд на Бёрлингтон-сквер стал переломным моментом, теперь все непременно изменится к лучшему.

***

– Если правильно укажете, где туз пик, выиграете шесть пенсов, – провозгласил Стивен, эффектным жестом выкладывая на стол пять карт.

Пожилой джентльмен уже выиграл пенни, сумев угадать карту, и теперь уверенно ткнул в среднюю. Стивен перевернул ее, зная, что выигрыш невозможен: туз лежал у него в кармане.

– Полагаю, это мое, – произнес он, забирая шестипенсовик, кивнул на прощание и направился к выходу.

Старик недовольно пробубнил что-то себе под нос, уткнувшись в кружку с пивом.

Было уже поздно. День выдался на редкость удачным, но Стивен решил не садиться в трамвай, а пройтись пешком – погода была чудесной. Он собирался побаловать себя в пабе мясным пирогом и заодно попросить там стакан воды. Мучимый жаждой, он вошел в «Безумный Шляпник», за три квартала до Бёрлингтон-сквер.

Опершись о стойку и нетерпеливо ожидая еду, Стивен увидел свое отражение в большом зеркале за рядом ярких бутылок. Волосы у висков стремительно седели, и он чувствовал себя куда старше своих пятидесяти двух лет. А ведь его жизнь могла бы сложиться иначе, если бы он встретил хорошую женщину и завел семью. Возвращался бы сейчас домой, к шумным детям и ласковой супруге. Вместо этого он сидел в захудалом пабе, среди бесприютных и нелюбимых мужчин, ищущих ответы на дне полупустых стаканов.

«Вот куда ходят одинокие люди», – подумал Томпсон.

Несколько джентльменов – а также тех, кого вряд ли можно было назвать этим словом, – сидели поодиночке в полутьме за столами или выстроились вдоль стойки, как сам Стивен. Хозяин заведения, беседуя с каким-то красноносым типом, чьи плечи поникли под грузом тысячи бед, по-дружески коснулся его руки. Даже у пьяницы было с кем разделить горе. А у Стивена – нет.

Хмурая женщина небрежно поставила перед ним тарелку с пирогом. Томпсон взял еду и направился в укромный уголок, но тут заметил за столом у дальней двери Гилберта, разговаривающего с молодым парнем. Стивен надвинул на глаза шляпу, чтобы его не узнали, и отошел, украдкой наблюдая за ними.

Встреча определенно была тайной. Гилберт говорил вполголоса, наклонившись вперед, а его глубоко посаженные глаза то и дело бегло оглядывали зал. Наконец он придвинул к собеседнику кучку монет – и тот исчез, покинув заведение через черный ход. Гилберт залпом допил свой стакан, поднялся и пошел к выходу. Стивен отвернулся, желая остаться неузнанным. Его одолевало любопытство: парня, с которым секретничал его сосед, звали Чарли Тейлор, и он был известен мелкими кражами. Что бы Гилберт ни замышлял, обсуждали эти двое явно не воскресную проповедь.

35

Дождь лил не переставая, и, когда Стивен вернулся на Бёрлингтон-сквер, от него пахло мокрой псиной. Он порадовался, что платит мисс Хамфрис за стирку рубашек, хоть это и было для него непозволительной роскошью. Однако экономить на внешнем виде, в отличие от питания, Томпсон никак не мог.

В прихожей он заметил черный зонт с красивой лакированной ручкой, с которого стекали капли дождя. В металлическом поддоне под стойкой собралась лужица воды. По пути на кухню Стивен услышал голоса и замедлил шаг.

– Ну почему ты сдала комнаты не мне, а какому-то чопорному банковскому служащему, который не имеет ни малейшего отношения к нашей семье?

– Мистер Томпсон вовсе не чопорный, – возразила мисс Хамфрис. – Может, немного странный, но в общении очень простой и не доставляет мне никаких хлопот. Его целыми днями нет дома, а вернувшись, он ведет себя тихо как мышка. И между прочим, он единственный не пожаловался, когда ты разбудила всех посреди ночи, тогда как мистер Горски и Гилберт на следующий день высказали мне свое недовольство. Ты только посмотри на себя, Клара. Сама ведь утверждаешь, что обычно встаешь ближе к обеду, – представляю, как это выглядело бы здесь! Я не могу позволить, чтобы твой беспорядочный образ жизни мешал остальным жильцам. Я люблю тебя, милая, очень люблю, но думаю, что твои… – Агнес сделала паузу, подбирая подходящая слово, – привычки не придутся по нраву моим постояльцам.

Понятно, та самая непутевая племянница, чьи ночные выходки подняли на уши весь дом. Стивен намеренно не жаловался хозяйке: как говорится, «не судите, да не судимы будете». Тем более что сам он вовсе не в том положении, чтобы бросать в грешников камни.

– Ах, тетя Агги, как ты не понимаешь. Проживание в отеле обходится в целое состояние. Папа пригрозил лишить строптивую дочь содержания, если я не возьмусь за ум, и хотя я пока не бедствую, однако кошелек у меня