и не сообщали ничего полезного (к чему ей истории о красивых платьях, дрожащих губах и учащенном сердцебиении?), а в стихах она не улавливала образов, скрытых между строк в ритме слов. Агнес увлекали путеводители и путевые дневники, рассказывавшие о далеких землях, необычных одеждах и удивительных обычаях. Особенно те, что вышли из-под пера женщин: например, «Англичанка в Америке» Изабеллы Бёрд или сочинения миссис Троллоп. Поэтому выставка, обещавшая наглядно показать дальние страны, казалась особенно заманчивой, давая надежду, что женская доля не сводится к роли хозяйки, матери и сиделки. Почти восемь лет Агнес вела в отцовском доме хозяйство и заменяла Дафне мать, предвкушая, что вскоре выполнит свою миссию и получит возможность повидать мир за пределами Бёрлингтон-сквер.

Поцеловав на прощание отца, который уже в третий раз за день спросил, куда направляется старшая дочь, она с трудом удержалась, чтобы не выдать растущую тревогу: память определенно стала подводить Томаса Хамфриса. Однако солнечная погода подняла девушке настроение, а сорокапятиминутная прогулка послужила бальзамом для ее смятенной души.

В галерее большие картины в позолоченных рамах висели на темно-красных стенах не строгими рядами, а группами, объединенные не по именам художников, а по названиям континентов и стран. Какой-то высокий джентльмен в цилиндре и сюртуке разглядывал индийские пейзажи: колышущиеся на ветру пальмы и тощих быков, храмы с куполами в форме луковиц и людей в ярких тюрбанах и сари. Агнес остановилась немного поодаль, чтобы не мешать, и несколько минут молча любовалась картинами, пораженная их живостью и насыщенностью красок. Джентльмен изучал большое полотно с изображением рыночной площади, заслоняя девушке обзор. Но и того края, который был ей виден, оказалось вполне достаточно, чтобы пробудить интерес: позади шумной толпы высились пирамиды корзин с овощами и фруктами. Одни плоды она узнавала, другие – нет. Но, боже, какие яркие цвета!

Агнес украдкой рассматривала сосредоточенный профиль мужчины. Он не был красив по общепринятым меркам, но девушка решила, что лицо у него доброе и симпатичное. Из-под цилиндра выбивались светлые кудри, а уши комично торчали в разные стороны, как ручки у чайных чашек. Однако его манера держаться притягивала и завораживала. Агнес подошла ближе.

– Высокий рост, безусловно, дает вам преимущество, но, когда вы стоите так близко к полотнам, люди поменьше вроде меня не могут ничего разглядеть.

– Прошу прощения, мисс, – сказал мужчина, снимая цилиндр и отходя в сторону. – Вы бывали в Индии?

– Нет, я не покидала берегов Англии, – призналась она.

– Значит, вы любите искусство? Быть может, сами художница?

Агнес хихикнула. Она не смогла бы ни написать пейзаж, ни исполнить арию, зато хорошо умела застилать постель, печь пироги и чинить одежду. Она не была творческой натурой, ее таланты лежали в иной плоскости.

– Вовсе нет. Если я попытаюсь что-нибудь изобразить, боюсь, мою работу примут за творение пьяной обезьяны. Да еще вдобавок державшей кисть пальцами ног.

Джентльмен улыбнулся шутке, его глаза заискрились, а лицо просветлело. Агнес невольно улыбнулась в ответ и заключила:

– Я всего лишь люблю искусство, но даже в этом – дилетантка.

– А в Национальной галерее вы бывали? – спросил он.

– Да, несколько раз.

– И какие у вас любимые картины?

– Уж точно не портреты чопорных богачей, которых запечатлели на полотне лишь благодаря их деньгам, а вовсе не потому, что они совершили что-то достойное. Картины на религиозные темы меня тоже не особо привлекают. Хотя позолоченные алтари с тщательно выписанными деталями, безусловно, прекрасны, однако со временем они начинают сливаться в одно целое. Видимо, я способна вынести лишь ограниченное число мучеников.

Мужчина снова улыбнулся, но не стал перебивать ее излияния.

– Пожалуй, я предпочитаю виды Венеции кисти Каналетто. Люблю все, что переносит меня в те места, где я никогда не бывала. Я мечтаю путешествовать по миру, но пока довольствуюсь иллюстрациями в книгах или полотнами, на которых изображены заморские пейзажи, другие народы или незнакомая мне архитектура. Возможно, в другой жизни я стала бы путешественницей… хотя сомневаюсь, что выдержала бы дорогу. – Агнес покачала головой. – Однажды я прокатилась по Темзе на прогулочном пароходе, и меня ужасно укачало. Так что, наверное, мне лучше ограничиваться чтением книг о незнакомых местах и осмотром их сокровищ в музеях и галереях.

– О картинных галереях очень мудро выразился Чарльз Кингсли, сказавший, что горожанин может, не покидая комнаты, совершить прогулку по сельской местности, удалившись из мрачного мира железа и камня, дымных труб и грохочущих колес в мир прекрасного. Но прекрасное окружает нас повсюду. Вовсе не обязательно искать его на маленьком полотне, покрытом краской и вставленном в причудливую раму. Настоящий цветущий луг или величественное здание ничуть не хуже того, что пытается изобразить художник. По-моему, оригинал всегда предпочтительнее копии. – Незнакомец сделал паузу. – Как, например, лицо очаровательной женщины.

Абсолютно уверенная, что речь идет не о ней, Агнес даже не покраснела и решила развить мысль, высказанную собеседником:

– И мало того, вещи ведь не обязательно должны быть красивыми, чтобы быть интересными, правда? – Она склонила голову набок. – Вот вы, например, строго говоря, вовсе не привлекательны, и все же я заметила ваши добрые глаза. Ах да, и еще уши. Они, если можно так выразиться, вам к лицу, хотя у другого человека смотрелись бы смешно.

Джентльмен смущенно кашлянул, но тут же рассмеялся:

– Вы всегда говорите вслух то, что у вас на уме?

В этот раз Агнес покраснела, прекрасно понимая, что сболтнула лишнее, и кивнула в ответ.

Разговор сошел на нет, и они вновь обратились к созерцанию картин. Агнес прищурилась, разглядывая маленькое неприметное полотно с подписью: «Рабочие на плантации, Кург».

– Какой очаровательный пейзаж, – заметила она.

– Правда? Художнику удивительным образом удалось передать ощущение зноя. Я бывал на тех самых холмах, потому что у компании, где я работаю, там есть филиал, – пояснил джентльмен. – Мы ввозим кофе, кардамон и кору хинного дерева – последняя незаменима при лечении малярии. На тех склонах много всего растет. Видите, какие там зеленые и плодородные земли? Многие представляют себе Индию совершенно иначе. На этой картине запечатлен сбор плодов с кофейных кустов.

Агнес заметила на спинах у рабочих большие корзины, доверху наполненные какими-то ярко-красными ягодами.

– Так это кофе? – воскликнула она, а затем вздохнула. – Ах, как мало я понимаю в том, что вижу. Книги не всему могут научить.

– Тогда позвольте мне, мисс, стать вашим проводником. Надеюсь, вы не сочтете меня излишне навязчивым? Поверьте, я предлагаю это без всякой задней мысли, исключительно из дружеских побуждений и просвещения ради. Я, видите ли, много путешествовал и к тому же разбираюсь в искусстве, – добавил мужчина, словно бы желая подкрепить