– Присаживайтесь, пожалуйста, я сейчас заварю свежий чай. Приготовлю кипяток погорячее.

– Простите? – Томпсон нахмурился. – Кипяток погорячее?

– Ах, так говорил мой покойный отец! – Агнес улыбнулась своим мыслям. – Я только что отнесла поднос мистеру Горски, и мои колени, конечно же, недовольны, что пришлось карабкаться по лестнице! – Она показала на ноги и закатила глаза. – Но этот джентльмен так любит перекусить после полудня.

Облезлый черный кот с одним ухом, свернувшийся калачиком на стуле в конце стола, спрыгнул на пол, когда незнакомый мужчина придвинул к себе ближайший сосновый стул. Стивен протянул было руку, пытаясь погладить питомца хозяйки, но тот зашипел, вскинул потрепанную голову и вышел из комнаты с таким негодующим и величественным видом, какой умеют напускать на себя только кошки. Запах выпечки заставил желудок Томпсона болезненно сжаться; он надеялся, что мисс Хамфрис не услышала предательского урчания. За весь день Стивен съел только кусок хлеба с салом. Экономить приходилось буквально на всем, а еда стояла в конце списка его приоритетов.

– А когда доставят остальные ваши вещи? – спросила Агнес, протягивая новому жильцу маленькое блюдце со светло-коричневым печеньем.

Он бы с удовольствием съел все, но из вежливости взял только две штуки.

– Э-э-э… других вещей у меня нет.

Домовладелица подала ему изящную чашку с блюдцем, наполненную дымящимся, слишком крепко, на его взгляд, заваренным чаем. Единственным светлым воспоминанием Стивена о недолгой службе на фронте были добротные эмалированные кружки, которые выдавали в армии. Чашка, стоявшая сейчас перед ним, была так мала, что едва ли могла напоить комара, и он осушил ее в два глотка.

– Боже мой! Вы хотите сказать, что все ваше имущество поместилось в один чемодан?

Агнес огляделась, вероятно прикидывая, сколько чемоданов понадобилось бы для ее собственных вещей. Думать об этом было неприятно.

– Кажется, я упоминал во время нашей первой беседы, что жил за границей. И всегда считал, что лучше путешествовать налегке, особенно если приходится часто переезжать. К тому же секрет счастливой жизни не в том, чтобы иметь много вещей, а в том, чтобы хорошо относиться к людям и чтобы они отвечали тебе тем же.

– Ах, как это верно, мистер Томпсон, – кивнула Агнес. – В юности я тоже мечтала о путешествиях. – Она на миг погрузилась в воспоминания. – Отец часто брал нас с сестрой в короткие поездки в Маргит и Брайтон, – хозяйка указала на декоративные тарелки, – но мне всегда хотелось увидеть мир за пределами Британских островов, добраться до Америки или до африканских пустынь. Я много читала о дальних странах, но ведь фотографии и картины не передают подлинную атмосферу незнакомого места.

– Совершенно справедливо, – согласился Стивен, бросив быстрый взгляд на блюдце с печеньем.

– У меня в комнате справа от камина висит чудесная акварель с изображением кофейной плантации. Я как-нибудь покажу вам ее. Каждый раз, глядя на картину, я ощущаю тропический зной: наверное, все дело в ярких оранжевых оттенках словно бы выжженного солнцем неба. – Агнес подалась вперед и прищурилась. – Но вы-то бледны, как луна, и уж точно не бывали в жарких краях.

Еще в их первую встречу Стивен заметил, что мисс Хамфрис всегда говорит то, что думает. Тогда пожилая дама без стеснения высказывалась о других жильцах, и он быстро понял, что свои тайны ей доверять не стоит. Он уже знал, что в доме номер 23 живут молодой человек, который «выглядит так, будто восстал со стола патологоанатома в морге», и старый поляк, «необычайно приятный для иностранца, но с довольно странными привычками», а также – в подвале – молодая семья, причем «с тех пор, как они сюда въехали четыре года назад, жена постоянно находится в положении, бедняжка».

«Интересно, – подумал Стивен, – а что она скажет обо мне, когда пройдет некоторое время?»

– Увы, солнца я почти не видел: почти все время проводил в помещении. Понимаете ли, все мои поездки были связаны с работой.

Пребывание Томпсона за границей на самом деле было напрямую связано с его прежним источником дохода.

– Понимаю. Солидный банк в далеком городе, да? С мраморными стойками и деревянными панелями? – Стивен предпочел не опровергать предположение домовладелицы и позволил ей болтать дальше. – Сама я почти не покидала Лондон, разве что навещала сестру в Хартфордшире. Было бы чудесно повидать мир, но так уж сложились обстоятельства.

Она вздохнула и предложила постояльцу оставшиеся печенья, которые он с благодарностью принял.

– Полагаю, вам не терпится распаковать вещи и обустроиться на новом месте, поэтому не буду вас задерживать. Если что-то понадобится – приходите сюда. Мне нужно приготовить ужин моим джентльменам: пирог с кроликом для мистера Горски и рагу из фасоли для молодого Гилберта.

У Стивена аж слюнки потекли, и он едва не уронил каплю на стол. Видимо, Агнес заметила его мечтательный взгляд, поскольку осведомилась:

– Вы уверены, что не хотите доплачивать за питание? Может, передумаете?

Он решительно покачал головой в ответ, из чего хозяйка ошибочно заключила:

– Ах, вы, конечно же, ужинаете в клубах для джентльменов и в ресторанах с друзьями. Или, может быть, банк обеспечивает вас обедом? Как у Хоара[18]. Вот уж где умеют заботиться о своих служащих.

– Да, – подтвердил Стивен. – Именно так. У нас такие великолепные обеды, что к вечеру я почти не голоден.

– Моя еда очень простая, ведь у мистера Горски слабый желудок, и он просил избегать острых специй и всяких приправ. Возьмите ключи, мистер Томпсон. Большой – от парадной двери, а маленький – от ваших комнат. Увидимся утром. Наверное, вам приходится вставать чуть свет?

– Да, мой рабочий день начинается рано и длится долго. Я заполняю учетные книги, проверяю и перепроверяю бесконечные столбцы цифр. Банк открывается в девять, поэтому я постараюсь уходить в восемь, ведь пунктуальность в моей профессии крайне важна.

Однако Стивен Томпсон солгал Агнес: в понедельник утром ему не нужно было никуда идти, потому что на самом деле ни в каком банке он не служил.

32. Акварель с изображением кофейной плантации

Агнес часто вспоминала, как много лет назад у нее появилась эта картина. Афиша на стене овощной лавки приглашала на небольшую выставку в частной галерее в Бэйсуотере. Экспозиция «Искусство Британской империи» предлагала посетителям «увидеть множество далеких стран глазами художников». Агнес редко делала что-то ради своего удовольствия, но не смогла противиться соблазну посмотреть на эффектные яркие полотна.

Теперь, когда Дафна пошла в школу, Агнес обрела наконец немного бесценного свободного времени и начала перебирать многочисленные книги на полках отца. Но тянулась она не к романам или поэзии. Первые казались ей слишком легкомысленными