– Простите, директор попросил позвать к нему Анну Бартковяк, – сказал я, совершенно не уверенный в половой принадлежности директора.

– Видимо, Бартковскую, – пробормотала удивленная учительница.

– Да-да, Бартковскую.

Где-то вне поля моего зрения зашуршал стул, я закрыл двери и отошел к окну. Через мгновение из класса вышла субъективно симпатичная высокая девушка с пелериной тяжелых прямых волос. Если это был боксит!.. Более банальный рыжий цвет сложно было себе представить. Я мысленно проклял колористическую безграмотность моего информанта и принялся усердно изучать ногти, чтобы скрыть свою причастность к истории. Девушка, удивленная и, кажется, напуганная внезапным вызовом наверх, даже не обратила на меня внимания. Нервно прошагала в кладбищенской тишине и исчезла в глубине этажа, а я предусмотрительно спрятался в туалете, чтобы избежать встречи, когда, разозленная глупой шуткой, она вернется в класс. Во время перемены я смешался с толпой и кружил по всем этажам, аккуратно заглядывая в лица всем встречным девушкам. Еще один урок я переждал на стадионе, наблюдая за тактически посредственным, но очень азартным футбольным матчем, а после звонка снова вошел в школу. Когда я проходил между группками болтающих учеников, вдруг почувствовал, как кто-то схватил меня за плечо.

– А ты из какого класса? – резко спросил парень в рубашке поло и пиджаке с заплатками на локтях.

– Э-э-э… – промычал я.

– Ты уже вторую перемену тут торчишь, – рявкнул он. – Ты чем-то торгуешь? Показывай карманы!

Когда следующая более-менее нормальная мысль пришла мне в голову, я уже пару секунд как бежал по коридору в сторону лестничной клетки и выхода. Позади я слышал рокот, шаги и крики, из которых мое сознание вычленило только слова «полиция» и «видеокамеры». В дверях я чуть не столкнулся с худеньким пареньком, на крыльце перед школой еле удержал равновесие, а потом уже только гнал во всю до калитки и дальше по тротуару между домами до главной улицы, где толпа пешеходов милостиво приняла меня и дала укрыться.

* * *

Парень за покореженной стойкой вопросительно посмотрел на меня, когда я спустился по кирпичной лестнице и выпрямился под анемичной лампочкой. На его бейдже было написано «Марцин», но я и без того видел, что это не девушка. Я растерялся и встал около стойки. Я точно помнил, что во время моего прошлого – и пока единственного – посещения «Чердака» в заведении дежурила девушка, а не парень. Судя по сердечному приветствию, она была знакомой Анки и именно на это я рассчитывал.

– Здравствуйте, вам что-нибудь предложить? – спросил Марцин.

– В прошлый раз тут была такая девушка, – сказал я, и только закончив фразу, понял, сколько в ней было претензии.

– Видимо, в прошлый раз вы здесь были во вторник или в пятницу, – вежливо объяснил молодой человек. – В эти дни работает моя коллега. А я могу чем-то помочь?

Чтобы загладить свою бестактность, я взял морковное пирожное за девять девяносто девять и чай со склонов Килиманджаро. Как и в прошлый раз, все столики в «Чердаке» были свободны, поэтому я занял тот же, за которым мы разговаривали с Анкой. Я сидел на колченогой тумбочке, обнимая ладонями кружку и уставившись в глубины африканского напитка. Была ли в нем заключена какая-то особая мудрость, я не знал, но уже одно смотрение в жидкость упорядочивало мои мысли. Именно это мне и было сейчас нужно. «Главное – трезво все обдумать», – сказал я своему отражению в чае. Почему Анка перестала мне звонить? Потому что потеряла телефон. Почему не могла позвонить с чужого? Может, она записала мой номер только в мобильном. Почему не отправила мейл с компьютера? Может, их квартиру ограбили и у нее пропал не только телефон. Почему в таком случае она не пришла ко мне, как раньше?.. Тут я остановился. «А может, как раз таки пришла?» – я заволновался. «Может, именно сейчас она стоит под дверью и с надеждой смотрит на нее. Только дома никого нет. Родители на работе, я преспокойно объедаюсь пирожным – да звони она хоть сто раз, никто не откроет, не пригласит войти, не даст чая, не выслушает…»

Я вылетел из «Чердака» и помчал на остановку. Трамвай, метро, автобус – прошла вечность, прежде чем я добрался до дома. Я выскочил из автобуса, добежал до поворота, бросил полный надежды взгляд вглубь улицы и разочарованно сбавил скорость. С этого места было бы уже видно, если бы кто-то стоял у нашего дома. Но никого не было.

Оставшуюся часть дня я провел в комнате, прислушиваясь к шагам за приоткрытым окном. В час пришел почтальон, в четыре тридцать мама, в пять папа, а вечером эсэмэска: «Полсон 51, Кокс 49». В приступе отчаяния я отправил Анке сообщение с просьбой прислать новые материалы, но, естественно, не дождался ответа. Я сам нашел в интернете несколько описаний подлых злодеяний и адаптировал их для кампании. Я с болью признал, как плохо работается, когда и «рисерч», и адаптацию нужно делать самому.

* * *

Только утром за завтраком мне пришло в голову, что раз у Анки украли компьютер и у нее нет доступа к почте, то все новые статьи о подлостях Полсона пылятся где-то в уголке глобальной сети без дела. Выходило, что сосредоточить всю энергию на работе было ошибочным решением, потому что прежде всего нужно было найти Анку.

В школу на этот раз пришлось пойти, потому что итоговый тест по истории это не та вещь, на которую можно забить, но сразу после последнего урока я побежал в «Чердак». Вторник, как утверждал парень за стойкой, был рабочим днем его коллеги, поэтому я спускался по подвальной лестнице, полный робкой надежды. Девушка, кажется, не узнала меня, но это была та самая, которая две недели назад посадила меня на колченогую тумбочку у такого же колченогого стола, когда я, смущенный и потерянный, пришел сюда впервые. К счастью, желающих погрузиться в атмосферу ностальгии было по-прежнему немного, что несколько облегчало мою неловкую миссию.

– Здравствуйте, – сказал я девушке.

– Здравствуйте. Что вам предложить? – улыбнулась она.

– Ничего, у меня только один вопрос.

Девушка внимательно посмотрела на меня, и мне показалось, что между нами бесшумно упал невидимый занавес.

– Я как-то был тут с девушкой, – отчаянно путался я. – Вы знакомы, потому что… Ну вы так поздоровались. Она… у нее такие волосы… не знаю, знаете ли вы, как выглядит алюминиевая руда…

– Видимо, рыжая, – догадалась она.

– Ну да, – хотел я этого или нет, пришлось согласиться. – Такая как бы рыжая, но не совсем.

– И?..

– И… как бы сказать, –