ударили Малкольма, отбросив его в сторону, и взмыли к потолку. Саймон схватил его за ногу и с силой дернул вниз, повалив на пол.

Кейт попыталась увернуться, но чьи-то руки вцепились ей в волосы и потащили назад. Она услышала звон ржавых цепей, когда что-то сбило ее с ног. Саймон сделал шаг к ней, но гомункул вскочил на ноги и прыгнул ему на спину. Существо повалило его на пол и начало бить по голове и плечам.

Малкольм пробежал мимо Саймона и взмахнул ножом с длинным лезвием над головой Кейт. Раздался сдавленный крик, и хватка на ее теле ослабла. Малкольм поднял ее за руку и одним движением потащил к двери. Позади нее натянулась цепь, и раздалось рычание.

Саймон железной хваткой оторвал гомункула от своей спины и поднял его над головой. Другой рукой он замахнулся и с силой ударил существо кулаком в лицо. Под ударом хрустнули кости. Кейт схватила свой короткий меч и вонзила лезвие в поясницу гомункула. Тот закричал и выгнулся.

Саймон поднял жуткое тело и швырнул его в Кейт, прямо на прикованное в углу существо. У второго один глаз был больше другого, а обнаженный торс был покрыт хирургическими шрамами, зашитыми крест-накрест. Под почти прозрачной кожей виднелись пульсирующие и сокращающиеся внутренние органы. Череп все еще был покрыт клочьями длинных льняных волос. Когда-то это была женщина. Она набросилась на своего ослабевшего брата с невероятной яростью. Два существа кричали друг на друга, царапая друг друга. Наконец ужасная женщина с победным криком оторвала голову гомункулу и швырнула ее через всю комнату, прямо к ногам Малкольма. Гомункул зашипел и растекся лужей высохшей слизи. Из лужи поднялись механические шестеренки и металлические детали, но женщина набросилась и на них, разбрасывая их, как рассерженный ребенок разбрасывает игрушки.

Трое людей вышли из камеры. Когда Малкольм задвинул засов, они услышали изнутри пронзительный вопль.

— Убейте меня! — голос был едва ли похож на человеческий. — Умоляю вас!

— О боже, — прошептала Кейт.

Саймон крепко взял ее за локоть и повел по коридору.

— Нам нужно идти.

— Но…

— Она уже мертва, — сказал Малкольм. — Нельзя терять время. Кто-нибудь мог услышать этот шум.

Крики бывшей женщины преследовали их, их подхватывали и повторяли в других камерах. За открытыми дверями, мимо которых они проходили, виднелись жалкие фигуры, которые ползали или жались в темных углах. Они ускорили шаг, свернув налево в последний коридор, который заканчивался дверью с зарешеченным окном. За ней была одна из больших прогулочных площадок, где пациентам разрешалось находиться на свежем воздухе.

Последняя камера в конце коридора тоже была открыта, и Кейт против своей воли заглянула внутрь. Она увидела не какого-то ужасного пациента, а нечто другое. Она просунула голову дальше. Камера была намного больше, чем те, в которых содержались пациенты. По углам стояли массивные железные котлы, а в центре комнаты, большой стол. На столе был алхимический аппарат, по сравнению с которым лаборатория Кейт в Хартли-Холле казалась жалким подобием. Это была сложная система из мензурок и стеклянных трубок, шлангов и резервуаров, которая заканчивалась краном, из которого жидкость капала в деревянную бочку. У одной из стен стояло несколько таких бочек. Запах призрачных грибов был ни с чем не сравним. Они пахли гнилью и землей.

— Вот оно, — сказала Кейт.

Саймон присоединился к ней у двери в камеру. Он присвистнул от восхищения, глядя на алхимическую лабораторию.

— Они выпаривают призрачные грибы в этих чанах, а остаток перерабатывают в вульфсил, который капают в бочки. Невероятный. Это как на фабрике.

Малкольм пожурил их, стоя в коридоре у двери в конце холла. Он указал на оконную решетку, через которую Кейт и Саймон могли видеть большой сад, окруженный высокой стеной с зубцами, которые, судя по всему, были серьезным препятствием для пациентов.

Несмотря на поздний час, снаружи было многолюдно. К удивлению Кейт, там были даже дети: по меньшей мере пятеро мальчишек играли в мяч, а похожая на херувима светловолосая девочка лениво играла с куклой. Все они были одеты в рваную и поношенную одежду.

На лице Кейт появилось любопытство.

— Почему они на улице?

— Это оборотни, — спокойно ответил Малкольм.

— Что? — Кейт не сводила глаз с детей, стараясь не обращать внимания на то, что происходило у них за спиной. — Все они?

Саймон прильнул к маленькому окошку.

— Откуда ты знаешь?

— Я уже видел эту девочку. А вон там вон того. — Малкольм кивнул в дальний левый угол, где по меньшей мере десять огромных оборотней крались в тени у стены. Один из них прошел прямо между детьми, которые даже не моргнули, хотя девочка посмотрела на него с опаской и резко отвернулась, уставившись на дверь. Кейт показалось, что они встретились взглядами, прежде чем Малкольм оттолкнул ее в сторону.

— Черт возьми! — Он выхватил пистолеты. — Приготовиться!

Глава двадцатая

Но ничего не произошло. Ни один оборотень не ворвался в дверь. Они вздохнули с облегчением. Их не заметили.

Малкольм засунул пистолеты в кобуры.

— Давайте покончим с этим, пока нас не выследили

Саймон вернулся в камеру для обработки. Он жестом пригласил их войти, закрыл дверь и зажег газовый светильник на стене. Малкольм заткнул щель под дверью соломой, чтобы свет не проникал наружу.

— Быстрее, Кейт, — поторопил Саймон.

Кейт достала из сумки флаконы с растительным ядом. Её рука замерла. Она тихо сказала:

— Я не ожидала, что там будут дети

— Это не дети, — резко возразил Малкольм. — Это звери

Кейт повернулась к шотландцу.

— Она играла с куклой, как любой другой ребёнок, как Имоджен

— Эта девочка, оборотень, и она вырвет твоё сердце и съест его, если у неё будет хоть малейший шанс. — Малкольм сердито повернулся к Саймону. — Скажи ей!

Саймон коснулся плеча Кейт.

— У нас нет времени на разговоры. У нас есть лишь небольшой шанс. Мы не можем уйти, когда на кону так много. Безопасность твоей сестры, не говоря уже о безопасности всего Лондона

Кейт глубоко вздохнула и протянула Саймону флаконы.

— Я знаю. — В её голосе слышалась горечь.

Саймон пытался предупредить её, но тогда она не поняла. Она думала, что все оборотни — взрослые, у которых на уме только убийства. Ничто из того, что она увидела здесь, не заставило её передумать, но её сердце разрывалось от того, что ей предстояло сделать. Схватив один из последних флаконов в своей сумке так крепко, что побелели костяшки пальцев, она отравила запас вульфсила, и да смилостивится Господь над душами всех них.

— Готово, — объявил Саймон. — Пойдем. — Он