— Да сдохни ты уже! — прошипел Ардор. И ударил волей туда, где контур был самым тугим и пульт красиво взорвался искрами, сорвав верхнюю панель, открывая переплетение проводов и экранов.

Свет в зале мигнул, и система самоликвидации умерла. Красные лампы погасли не все сразу. Сначала одна. Потом вторая. Потом вся цепь, уходящая в дальний тоннель, словно кто-то вырвал из неё жизнь.

Гул стих.

Ардор стоял, опираясь ладонью о дымящийся пульт, и чувствовал, как из носа течёт кровь.

— Господин майор? — прошептал инженер.

— Просто молчи.

— Да, господин.

— И радуйся.

— Да, господин.

Сверху донёсся новый звук. Не сухие звонкие очереди балларийских штурмовых винтовок, а другой. Тяжёлый, знакомый, очень родной грохот крупнокалиберных метателей и короткие команды на ширгони.

Маяк всё-таки сработал и батальон вошёл.

Через десять минут всё было кончено.

Не полностью, конечно. Полностью такие места не зачищаются быстро. Ещё будут проверки, обходы, ловушки, пленные, склады, документы, раненые, допросы и долгие споры сапёров с инженерами о том, кто именно здесь идиот и почему таких идиотов так много. Но главная часть была решена.

Пленные живы, база не взорвана, ракетные контейнеры остались на месте, а гражданский специалист взят.

Когда Рош Карсо нашёл Ардора у центрального поста, тот сидел на ящике, прижимая к носу окровавленный перевязочный пакет, а рядом на полу в позе эмбриона лежал инженер с руками у груди и лицом мгновенно повзрослевшего человека.

Рош остановился, посмотрел на дымящийся пульт, на кровь, на погасшие лампы и на Ардора.

— Разведка, значит.

— Ну что пристал? Не просто так влез же. Тут реально жопа…

— А это что? — Рош указал на зал, где сапёры уже охали над пусковыми контейнерами.

— Вот из-за них и полез.

— Я тебя когда-нибудь прибью.

— Только в очередь встань. Там сначала жёны, затем тесть, и вероятно король.

Эльдор Нинго вошёл следом, быстро оценил обстановку и присвистнул.

— Ого.

— Что?

— Командир, ты понимаешь, что мы только что взяли балларийскую ракетную базу, живого координатора, офицера штаба и комплект дальнобойных пусковых?

— Да откуда? Мимо шёл, а тут вона чего. А что дорогие штуки? — Ардор убрал платок от носа, посмотрел на него и устало сказал. — Напиши в рапорте «действовал по обстановке».

Нинго медленно улыбнулся.

— Разумеется. Так и напишу. Два слова. А потом приложу двадцать семь страниц пояснений, пояснений, заключений экспертов и протоколов допросов. И один хрен никто не поймёт почему то место что нормальные люди обходят по дуге, словно магнит притягивает одного майора.

— Нормальные люди скучные.

— Зато живут дольше.

Из нижнего зала донёсся восторженный мат контрразведчика, вскрывшего очередной склад документов.

Ардор поднялся с ящика, чуть покачнулся, но устоял.

— Пленные где?

— Выводят.

— Наши?

— Живы. Один тяжёлый, но вытянут. Док обещал.

Он кивнул.

— Хорошо.

Рош посмотрел на него внимательнее.

— Тебя к доку надо.

— Потом, — Ардор слабо отмахнулся.

— Нет, сейчас.

— Рош…

— Командир, у тебя кровь из носа, левый рукав пробит, броня на плече треснула, и ты только что, судя по всему, подрался со всей базой. Врач и сейчас. Это не обсуждение.

Ардор хотел возразить, но в этот момент мир чуть качнулся, и он решил, что спорить можно сидя, но Рош успел подхватить его за локоть.

— Вот и договорились.

Нинго смотрел на них с видом человека, который одновременно хочет ругаться, смеяться и писать срочную шифровку начальству.

— Что передать наверх?

Ардор, уже позволяя вести себя к выходу, притормозил.

— Передай, что разведка всё разведала, и теперь всё знает.

Рош застонал.

— Я его точно прибью.

Глава 14

Ардор приходил в себя медленно.

Не как после нормального сна, когда тело лениво спорит с утренним светом, но в целом согласно признать что уже пора. И не как после ранения, где первым делом проверяешь, всё ли на месте, что не двигается, где оружие и почему вокруг так много чужих голосов.

Тело вроде бы лежало, и голова вроде бы на плечах. Мир тоже где-то присутствовал, но вёл себя крайне неприлично. Плыл, гудел, пах лекарствами, мокрым камнем, чистым бельём и чужим беспокойством. А ещё рядом кто-то тихо всхлипывал и это сразу не понравилось.

Он с трудом разлепил глаза.

Белый потолок, госпитальная тускловатая лампа под матовым пожелтевшим колпаком. Стена, выкрашеная в мерзкий зелёный цвет, видимо, чтобы раненые не путали армейскую медицину с приличным местом, а у кровати сидела Лиара.

Не просто сидела, а так, будто последние часы держала оборону против всего мира и теперь не знала, выиграла или просто пока не умерла. Простое домашнее платье, волосы собраны кое-как, глаза красные, а пальцы сжаты вокруг его руки так крепко, что, если бы он был в сознании, обязательно пошутил бы про захват пленного.

Он попытался это сделать, но получилось только хрипло выдохнуть:

— Ли…

Она вскинулась так резко, что едва не уронила стакан со столика.

— Арди?

— Воды.

Лиара тут же подалась к нему, но потом замерла, словно вспомнила все указания врачей разом.

— А тебе можно? Сказали, что только маленькими глотками. Или не сказали? Нет, сказали мне. Или Мирте. Погоди…

— Ли. Просто дай воды.

Она быстро поднесла к его губам стакан с трубочкой, едва не расплескав. Вода оказалась тёплой, противной, но совершенно прекрасной. Он сделал пару глотков и прикрыл глаза.

— Живой вроде, — сказал он.

Лиара смотрела на него с немым обожанием, страхом и некоторой толикой недовольства.

— Пока да.

Тон был такой, что Ардор понял: сейчас будет не облегчение, а семейный военный совет с карательным уклоном.

— Не злись, малышка. Я сделал всё так как должен, и это не обсуждается. Хотела спокойной жизни, не стоило выходить за егеря.

Она сглотнула, потом резко наклонилась и уткнулась лбом ему в плечо, и повернув голову очень осторожно, будто боялась сломать коснулась губами щеки.

— Дурак, — прошептала она. — Сам пошёл. Один. В пещеры, на чужую базу. Чуть не сжёг себя и теперь лежишь тут с лицом человека, просто неудачно поскользнувшегося в ванной.

— Там были наши.

— Я знаю! — Она подняла голову, и в глазах у неё блестели слёзы. — Именно поэтому и не знаю, ругать тебя или жалеть. Потому что ты всё сделал правильно. И всё равно