– Тьфу на тебя. Идун уже внуков нянчит. Бр-р-р, – передернул плечами Эгир. – Не говори мне такое! Я же себе представил!

– Фу-ты ну-ты, какие мы нежные.

– Конечно, нежные. Это ты тренированный – после пришлой колдуньи ничего уже не боишься.

– В женщине главное не колдовская сила, – наставительно поднял палец Торвальд.

– А совсем другие таланты. Можешь не рассказывать, я в курсе, – заржал Эгир. – Возможно, Идун наделена ими сверх меры – но извини. Я лично проверять не собираюсь.

– Ладно. Не проверяй, – милостиво согласился Торвальд. – Так что там с убийством? Куда пошла Идун?

– К мужу, конечно. Он собрался, сходил, поглядел. А потом уже в город побежал, людей звать. Зашел к Одду, к Бурицлейву, к Тьяльви. Ну а Тьяльви вспомнил, что очень ты этими убийствами интересуешься. Но прямо к тебе они идти не рискнули, заглянули сначала ко мне.

И ушло на всю эту бессмысленную беготню часа три самое меньшее. Вряд ли за это время на месте убийства что-то значительно изменилось, но все равно неприятно.

Вот Хеллева пропасть! Нужно было твердо сказать, чтобы сразу же Торвальда звали, а не яйца три часа мяли.

– Что-нибудь интересное тебе рассказали? – Торвальд, потянув повод, направил коня к узкой тропинке, убегающей в горы.

– А просто убийство тебе уже неинтересно? Нужно что-нибудь позабористее? – фыркнул Эгир. – Рассказывали. Ну как же не рассказать. Но сам знаешь: таким рассказам верить – это ж себя обманывать.

Торвальд помолчал, дожидаясь продолжения. И Эгир продолжил.

– Если верить рассказам, узнать Бьольва мы сможем только по одежде.

С первыми двумя убитыми было точно так же. Хагни слишком долго пролежал в лесу, Фолькмар – в воде, а вода никого не щадит. Но Бьольв… Торвальд встречал его то ли позавчера, то ли третьего дня. За такое время тело испортиться не может. Значит…

– Неужели так сильно избили? – удивился Торвальд. Зачем избивать противника, если у тебя в руке нож? Его резать нужно.

– Нет. Не избили. Там… кажется, там колдовство.

– Уверен? – резко развернулся в седле Торвальд.

– Нет, конечно! Я же там не был! Но по рассказам получается так.

Колдовство. Рядом с межой пришлых. Вот же зараза!

Торвальд, тряхнув головой, глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

Нет. Он не будет нервничать прямо сейчас. Нервничать прямо сейчас глупо. Сначала следует осмотреть тело, поискать следы, поглядеть, что к чему. А потом, может быть, и причин для волнения не останется.

– Вот сюда, – махнул рукой Эгир. – От рябинника направо и вверх. И поглядывай на деревья – Идун на деревьях зарубки оставляла, чтобы дорогу к месту обозначить. О, точно. Вон, погляди!

Первая зарубка белела чуть впереди – узкая, словно новорожденная луна. Немудрено – у Идун с собой наверняка только нож был.

Торвальд, пригнув голову, проехал под легкой занавесью березовых ветвей, обогнул выпятившийся из земли валун, густо поросший зеленым мхом, и двинулся вверх.

Зарубка.

Зарубка.

Еще зарубка.

Сухая береза.

Дерево он узнал сразу – высоченное, разлапистое, в обхвате шире, чем плечи воина. Исполинская мертвая береза возвышалась над молодой порослью, словно скелет великана. Торвальд, не выезжая на поляну, спешился и привязал повод к обломанной ветке дуба.

– Дальше давай пешком. Не хочу затоптать следы.

– Да их Идун уже затоптала.

– А вдруг что-то осталось? Не ленись, слезай.

Торвальд и Эгир, внимательно глядя под ноги, двинулись вперед.

Следы… Следы были. Примятая трава, сломанные ветки, разорванная паутина – возможно, здесь проходила Идун. А может, и не только она. Может, этой же дорогой двигался к месту своей смерти Бьольв.

Впереди уже виднелись кусты, а под ними что-то темное, длинное – видимо, тело. Но Торвальд, усилием воли преодолев соблазн, заставил себя идти все так же медленно. Отпечаток ноги – кто-то, ступив на замшелый камень, поскользнулся, содрав подошвой нежный влажный мох. Размер ступни небольшой – может быть, женщина. Но Бьольв был невысоким, Торвальду где-то по плечу. А значит, необязательно женщина.

Но в любом случае не убийца. Человек, умело и хладнокровно прирезавший троих, не может быть малорослым и слабым.

Хотя…

Если убийца использует магию, физическая сила не так уж нужна.

Нужно, обязательно нужно посоветоваться с Ивой. Уж она-то в таких делах разбирается.

– Эй, ты чего улыбаешься? – оторвал взгляд от земли Эгир. – Следы смешные попались?

– Нет. Просто мысль. Не обращай внимания.

Шаг за шагом, неспешно они подбирались к кустам. Ничего интересного не попадалось, только следы Идун – Торвальд, приметивший на ветке рябинника длинный рыжий волос, больше не сомневался. Это действительно была Идун. Она шла, ничего не подозревая, потом остановилась и замерла на месте – трава примята так глубоко, что можно разглядеть отпечаток ног. Торвальд поднял голову – да, отсюда уже хорошо видно торчащие из-под кустов ноги, обутые в дешевые, неопрятные сапоги. Остановилась, постояла – и осторожно, маленькими шажочками двинулась вперед. Двигаясь за ней, Торвальд и Эгир сошлись около куста, мрачно обозревая истоптанную землю. Убийца, оттаскивая сюда тело, наследил, как медведь в малиннике.

Кажется, он даже не пытался что-либо скрыть.

А может, наоборот. Может, убийца тщательно затоптал что-то важное. Что-то, что могло бы его изобличить.

Опустившись на четвереньки, Торвальд сунулся под разлапистые ветки рябинника.

Твою ж мать!

Мужики не соврали.

Бьольва можно было узнать только по одежде. Изможденное лицо слепо таращилось в небо широко распахнутыми глазами. Кожа обтягивала кости черепа, с болезненной четкостью прорисовывая глазницы, скулы, челюсти. Из-под тонких, растрескавшихся губ проглядывали желтые неровные зубы.

Так люди выглядят, умирая после долгой болезни. Или после голодной зимы – весной, когда съедено последнее зерно, а вываренная кора не дарует ни сил, ни сытости.

Эгир, присев рядом, поднял палочку и осторожно потыкал покойника в щеку. Иссохшая бледно-желтая кожа лопнула, обнажив серые, обескровленные мышцы.

– Ты что делаешь? – гневно зашипел Торвальд.

– Ну а как еще? Я руками за эту дрянь браться не буду! Может, он проклят?

– Может…

Стянув рукав вниз, Торвальд обмотал им руку и дотронулся до Бьольва. Тело было таким же холодным и жестким, как и земля, на которой оно лежало. Кровь на вороте утратила яркий цвет, запеклась грубым бурым панцирем.

– Вчера убили, – вынес вердикт Торвальд. – Утром или днем. Убили и притащили сюда.

– Почему?.. А, ну да. Крови нет, – Эгир быстро оглядел бурую листву под ногами. – Если бы Бьольву здесь горло перерезали, земля в крови была бы.

– Вот именно.

Торвальд задумался.

Бьольв и при жизни особой тяжестью не отличался. Низкорослый, худой, жилистый, он не слишком обременил бы убийцу. А сейчас так