макушку. – Может, покормишь меня? Чем это так вкусно пахнет?

Финна, на мгновение застыв, все же расслабила напряженные плечи.

– Конечно. Сейчас скажу слугам, чтобы накрыли на стол. Есть баранья печенка с можжевельником, капуста, запеченная в сливках, заячьи почки в бьере.

– Почки? Отлично! У нас готовят лучшие почки в Грейфьяле, – изобразил оживление Торвальд. Есть не хотелось совершенно, но бывают ситуации, когда проиграть разумнее, чем выиграть.

Особенно если сражаешься со своей собственной матерью.

– Вот то-то же, – на лице у Финны проступило плохо скрываемое торжество. – У меня действительно самая лучшая кухарка. Супруга правителя должна вести хозяйство так, чтобы ее никто не упрекнул в небрежении. Кстати… Ауда передавала тебе добрые пожелания от Милрет. Когда ты с ней виделся? В начале осени?

– Еще летом, наверное, – Торвальд нахмурился, вспоминая.

Да, кажется, в конце лета. Бонд Храфн приехал жаловаться на соседа, который самовольно перенес межу, отхватив кусок отличного пастбища. Конечно, он взял с собой дочь, и, конечно, Торвальд провел с Милрет несколько часов за весьма приятной беседой.

– Благодарю, – служанка поставила на стол миску с почками, и Торвальд потянулся за ложкой. Когда ты ешь, говорить затруднительно.

Отличная причина прекратить разговор!

– Милрет милая девочка. Красивая, любезная, трудолюбивая. Она станет тебе хорошей женой, – Финна действительно не требовала более от Торвальда ответов. Но и сама замолкать не собиралась. – Знаешь, это ведь очень важно. Любая красота с годами проходит, любая магия развеивается. Но с Милрет ты всегда будешь знать, что дома тебя ждет горящий очаг и вкусный ужин.

Любая магия… что? Торвальд на мгновение застыл, перестав жевать. Какая магия? При чем тут магия?

Да ну, не может быть…

– Люди говорят, что ты разъезжаешь по городу в обществе этой чужачки. Как ее там… – Финна небрежно щелкнула пальцами. – Инна? Иса?

– Ива, – Торвальд с усилием проглотил непережеванный кусок. – Мама, ну ты же сама просила!..

– Я просила, чтобы ты помог Катле. И я благодарна тебе за помощь. Но зачем же показываться в обществе этой колдуньи? Что скажут люди?!

– Ну мама! – возопил Торвальд, швыряя ложку. – Отец же просил! Он тебя предупреждал!

– Что мама? Что мама?! Бонд Храфн уже слышал о том, что ты путаешься с этой чужачкой! Он недоволен!

– И что? Кого я должен слушать – ярла Эйнара или бонда Храфна?!

– Вот не надо пугать меня именем Эйнара, – тут же задрала подбородок мать. – Я его супруга, я почитаю волю ярла! Но ты должен думать прежде всего о своем будущем. Супруги лучше, чем Милрет, тебе не найти. Это чудесная девочка…

– Красивая, ласковая и хозяйственная, боги, я знаю!

– Да! Красивая и хозяйственная! А ты порочишь ее репутацию, таскаясь по городу с чужачкой! Прилюдно ухлестываешь за этой черной ведьмой! Даже Ингвар внимание обратил. Ты притащил эту тощую ведьму на очистительный обряд – так, словно она имеет на это право!

– Ива не тощая! Просто стройная!

– Вот! Ты уже ее защищаешь!

– О боги, дайте мне сил… – Торвальд, закрыв глаза, сделал глубокий медленный вдох. – Мама. Отец же все тебе объяснил. Я обхаживаю Иву не потому, что хочу этого. Так нужно.

– Конечно. Я понимаю. Эйнар заботится о нуждах Грейфьяля, это его долг как правителя. А твой долг – повиноваться отцу. Да, – Финна нервным движением облизала пересохшие губы. Торвальд, плеснув бьера, протянул матери кубок, и та, благодарно кивнув, сделала большой глоток. – Спасибо. Туви, сынок. Я все понимаю. Но… ты мог бы ухлестывать за этой чужачкой… не так очевидно? Не в городе?

– А где? В лесу? В горах? В полночных чертогах Хелля?

– Вот! В Хелле чужакам самое место, – качнула головой Финна. – Но… я не знаю. Придумай что-нибудь. Может, на прогулку ее пригласишь? В поля?

– В начале зимы. Ты на улицу вообще выглядывала?

– Ну, к морю… Полюбуетесь на волны в красивом уединенном месте, ведьма озябнет, ты предложишь согреть… Не знаю я! Это же ты мужчина! Туви, придумай что-нибудь! Ведьма сегодня есть, завтра нет, а с Милрет тебе жить!

– И корабли Храфновы в страндхеги водить, – тяжко вздохнул Торвальд. – Хорошо, мама. Я тебя понял. Я постараюсь что-нибудь придумать.

Глава 26. О следах в лесу

Пемза почти стерлась. Остался крохотный, обточенный, словно речной голыш, камешек, гладкий на вид и шершавый на ощупь. Отложив пемзу, Торвальд покрутил в руках меч, любуясь вспыхивающими в металле отсветами свечи.

На самом деле никакой нужды в полировке не было. Но скучная монотонная работа успокаивала, позволяла не думать, погрузившись в мерные, убаюкивающие звуки. И вчерашний разговор, саднящий, словно загнанная под ноготь заноза, казался совсем не важным.

Раздражение бледнело и выцветало, его размывало, словно песчаную насыпь прибоем, и на душу опускалось тихое, усталое спокойствие.

Торвальд провел тряпкой по металлу, стирая оставленное пемзой тусклое крошево.

Сзади прозвучали шаги – легкие, неторопливые. Знакомые до боли. Торвальд, не оборачиваясь, макнул вехотку в масло и провел по клинку вверх-вниз. Вверх-вниз.

После масляной вехотки на мече оставался глянцевый, лаково отблескивающий след.

Вверх-вниз. Вверх-вниз.

Шаги остановились за спиной. Прохладные легкие руки легли на плечи, чуть сжали в короткой ласке.

– Туви, сынок… Кухарка приготовила медовые лепешки. Иди, перекуси. Завтрак ведь давно уже был.

Есть не хотелось. Да и детская страсть к медовым лепешкам прошла много лет назад, но не в лепешках же было дело. И не в голоде, которого Торвальд не чувствовал. Просто Финна так извинялась. По-другому она не умела – и Торвальд, вздохнув, кивнул.

– Сейчас, мама. Только с мечом закончу. Тут немного осталось.

– Хорошо. Тогда я заварю тебе клюквенный чай. Как раз ягоды запариться успеют, – Финна быстро погладила Торвальда по волосам, скользнув пальцами по затылку, и вышла.

Торвальд, снова вздохнув, покачал головой и взялся за масляную вехотку.

Вверх-вниз.

Вверх-вниз.

Вверх-вниз.

На улице стремительной дробью прогрохотал бешеный галоп, заполошно залаяла обитающая под крыльцом беленькая собачка. Совершенно никчемное существо, но служанки ее жалели и подкармливали, а Финна не требовала прогнать.

Видимо, тоже жалела.

– Торвальд! Торвальд!

Хлопнула дверь, и в доме загрохотали торопливые шаги.

– Торвальд! – Эгир влетел в комнату, взъерошенный, как ворон после бури. – Торвальд! Чего сидишь?!

– А что ты предлагаешь? Попрыгать? – Торвальд опустил на колени меч. – Чего орешь?

– Тебя зову потому что! Ты же сам сказал – если что-то по этим двум трупам будет – сразу же тебе донести.

– По трупам? И что же? – тут же подобрался Торвальд.

– А то, что их больше не два. В лесу, около межи пришлых, третий лежит. Точно такой же.

Торвальд вскочил, привычным движением загоняя