поддерживаемая Никитой, шагнула во внутренние помещения.

За дверью обнаружилась целая сеть коридоров, но охранник указал нам на лестницу, ведущую вниз. Спускалась я с трудом, охранник не торопил. Двумя пролетами ниже обнаружился еще один длинный коридор с кучей дверей. Потолочные светильники в герметичной арматуре горели на полную мощность. Мы шагали вперед, пока не уперлись в грузовой лифт. Дверь кабины, оснащенная складной металлической решеткой, с лязгом открылась. При пуске нас тряхнуло, и точно так же кабина дернулась, когда лифт остановился внизу.

Еще одна массивная металлическая дверь, еще одна камера видеонаблюдения и кнопка вызова. Наконец мы оказались в помещении, отдаленно напоминавшем медицинский бокс. Хотя что-то подсказывало мне, что обычно здесь занимались отнюдь не лечением больных.

– Откуда вы знаете Дмитрия? – подал голос пожилой ученый, которого я заметила далеко не сразу: он возился с каким-то оборудованием за ростовой ширмой.

Я не сразу смогла сфокусироваться на его вопросе, привалилась к стене, чтобы не рухнуть.

– Ну-ну! – сердито прикрикнул научник. – В обморок не падать!

– Он мой проводник, – ответила я. – И друг.

– Так вы, значит, тоже сталкеры?

– Нет, блин, мы актеры местного театра, нарядились для спектакля! – раздраженно бросил Веселый.

– Не хамите, молодой человек!

– А вы не болтайте попусту! У девушки огнестрельное ранение, а вы тут светские беседы ведете!

– Справедливо. Давайте сюда вашу девушку… – со вздохом кивнул ученый, и Никита подтолкнул меня к нему.

За ширмой находился операционный стол, возле которого суетились люди в белых халатах, которых сейчас запросто можно было принять за хирургов и медбратьев. Меня передернуло: на столе лежал полуобнаженный Волк, а на полу валялась срезанная с него экипировка и бинты, насквозь пропитанные кровью. Сталкер лежал без движения, и мне даже показалось, что не дышал.

– Сядь, – сказал ученый, но я никак не отреагировала, продолжая смотреть на Сотникова, пытаясь обнаружить хоть какие-то признаки жизни. Тщетно. Мы потеряли слишком много времени, мы не успели!

– Да сядь ты! Все будет хорошо, ему сейчас помогут.

– У него большая кровопотеря, а вы не хирурги! – проговорила я, чувствуя, как накатывают слезы.

– Да, мы не хирурги, – согласился ученый. – Мы лучше.

Вид у него был настолько невозмутимый, что мне захотелось ему поверить.

– Долой куртку и толстовку, – распорядился он.

Я принялась стаскивать экипировку. Пуля прошла по касательной, но пропахала плечо довольно глубоко.

Тем временем пожилой подкатил ко мне столик с несколькими флакончиками и металлическими инструментами, живо напомнившими мне поход к стоматологу, затем пропитал ватный диск спиртом и обработал рану. Наполнил шприц содержимым одного из флаконов, надавил на поршень, выпуская лишний воздух, и сделал мне укол в плечо.

– «Троечка»? – вяло поинтересовалась я.

– Почти.

Теперь он взял со столика небольшую коробочку, внутри которой оказалась крохотная сфера золотистого цвета – не иначе, артефакт. Ученый аккуратно достал сферу пластмассовым пинцетом, положил ее на пропитанный спиртом бинт, накрыл другим и приблизил этот «компресс» к моей ране. Я дернулась.

– Не бойся.

– А зачем это?

Ученый не ответил. Не особо церемонясь, будто ему было все равно, доставляют ли мне эти манипуляции боль, зафиксировал повязку и вернулся к столу с бездыханным Волком.

– Эй, док! – окликнул ученого Веселый, все еще топчущийся возле двери под надзором охранника. – Может, и мою спину посмотрите? Я в последние сутки столько всего таскал на себе, что, похоже, перегрузил позвонки.

– Ты меня, часом, не перепутал со Звериным доктором? – гневно сверкнув диоптриями, отозвался ученый.

– Ладно, ладно, простите! – поднял Никита руки в успокаивающем жесте.

Через минуту мою руку будто огнем обожгло, я вскрикнула от неожиданности.

– Не трогай! – донесся голос пожилого. – Потерпи, это недолго.

И в этом он не соврал. Спустя еще минуту жжение прошло, осталось легкое покалывание. Потом накатила странная эйфория, и тут я поняла, что теряю сознание.

* * *

Очнулась я уже в другом помещении, похожем на больничную палату.

Привстав на локте, я уже приготовилась к порции боли в плече, но, к своему удивлению, не почувствовала ни малейшего дискомфорта. Потянулась было к повязке – и тут же изумилась пуще прежнего: рука оказалась пристегнута к металлическому изголовью наручником.

– Эй! – громко возмутилась я, уставившись на дверь. – Наручники-то зачем?!

В ожидании ответа я огляделась: голубые стены, отсутствие какой-либо мебели, кроме кровати, стерильно-белая плитка на полу… Если это и больница, то какая-то… тюремная, что ли. Что там мне рассказывали об экспериментах, которые тут ставят на заблудившихся сталкерах? Я теперь что же – подопытный кролик?!

– Тебя наверняка было слышно аж в Четвертом энергоблоке! – послышался знакомый голос.

Меня будто током ударило: я вздрогнула и резко подняла голову.

* * *

Он неспешно подошел к кровати, отстегнул наручник и отступил на полшага. Я на автомате потерла запястье, закрыв, наконец, рот, и уставилась на сталкера во все глаза.

Показалось вдруг, что мне снова снится кошмар, который выльется во что-то жуткое, ведь настоящий Волк никак не мог выглядеть настолько здоровым после такого серьезного ранения. Наверняка очередной сон, только вместо Винта теперь тут в главной роли Сотников.

Волк выгнул бровь, усмехнулся и, вернувшись на те же полшага, ущипнул меня. Я вскрикнула от неожиданности:

– Ты чего?!

– Ну? Убедилась, что я тебе не снюсь? – ехидно спросил Волк.

– Ты потерял столько крови! Ты даже не дышал!

– Захаров знает, как вернуть с того света, – пожал плечами Сотников.

Я поднялась, хотела было обнять вояку, сказать, как рада видеть его живым, но…

– Погоди-ка, – пролепетала я и отползла на дальний край кровати. – Что значит «с того света»? Ты… Ты теперь зомби, да?

Волк запрокинул голову и от души расхохотался.

– Дурак! – обиделась я. – Вообще-то про «Искатель» много всего рассказывают!

– Ну так и ты рассказывай! – отсмеявшись, проговорил несносный вояка. – Теперь, когда сама тут побывала, можешь выдумывать всякие страшилки и рассказывать их в баре. Считай, бесплатной выпивкой от желторотых слушателей будешь обеспечена до конца жизни.

– А где Веселый? – Может, это и не самый своевременный вопрос с учетом обстоятельств, но мне, право слово, было бы сейчас гораздо спокойнее, если бы Никита был рядом.

– Жив твой герой, – нахмурился Волк. – И даже практически здоров. Когда я шел сюда, ему как раз латали спину.

– А Чек?

– Пространственная аномалия, – сухо ответил сталкер. – Где он теперь и жив ли вообще – одной Зоне известно. – И он замолчал, о чем-то задумавшись.

Елки-палки, Чек, ну как же так? Ты же опытный бродяга! Как ты мог вляпаться в аномалию? Слава богу, не «птичья карусель» и не «комариная плешь». Но все равно.

А вдруг он сейчас лежит где-то переломанный, истекающий кровью, надеющийся на помощь? И даже если легко ранен или