смогу там ностальгически предаваться воспоминаниям. Однако на следующий день, перед нашим отъездом на север, я получила сообщение с просьбой отправиться в близлежащий парк. Именно там я ненадолго встретилась с Иваном, которому передали, что я в городе. Прошло пять лет с тех пор, как мы виделись в последний раз, и я расчувствовалась, вновь увидев знакомое и милое мне лицо. Вероятно, за ним пристально следили, поэтому говорили мы кратко и предельно осторожно.

Иван сообщил, что Катю завербовала Лиз в La Coupole. Я была благодарна ей за это и сказала, что мы с Катей – отличная команда.

«Я всегда знал, что ты стойкий оловянный солдатик», – улыбнулся он на прощание. Я не знала, когда увижу его снова, но надеялась, что это обязательно произойдет в другом Париже, в нормальной жизни, которую мы оба помнили.

Мы с Клодом сели на поезд в обратном направлении, и больше я не покидала Нормандию и район Кальвадоса. День Д был уже не за горами, и это меняло все.

* * *

В ходе подготовки к высадке перед УСО поставили задачу уничтожить все линии немецкой связи, не допустить попадания вражеских войск на побережье, где будет происходить вторжение, а также взорвать железные дороги, телефонные линии и склады горючего. В начале июня мы с Катей уехали в одном направлении, Морис и Рене – в другом, а Клод и Лиз отправились куда-то еще. Мы все знали, что День Д, высадка в Нормандии, станет поворотным моментом в войне и в случае успеха ознаменует окончание контроля нацистской Германии над Западной Европой. Операция под кодовым названием «Оверлорд» должна была стать крупнейшим морским вторжением в истории и предполагала участие коалиции американских, британских, канадских и других союзных войск.

Незадолго до высадки в День Д «Радио Лондон» передало первые строки стихотворения «Осенняя песня» Поля Верлена: «Les sanglots longs des violons de l’automne…» («Долгие песни скрипки осенней, зов неотвязный…») – чтобы дать Сопротивлению знак о приближающемся вторжении. Последовавшие за этим строки в более поздней передаче – «Blessent mon cœur d’une langueur monotone» («Сердце мне ранят, думы туманят, однообразно») – давали понять, что операция «Оверлорд» начнется в течение 48 часов и Сопротивление должно начать диверсии, особенно на французских железных дорогах. В это время мы с Катей направлялись в Сен-Ло (примерно в 40 километрах от побережья) и узнали о готовящемся вторжении от некоторых доверенных людей с радиоприемниками.

Перед нами развернулась целая картина, несмотря на то что мы находились далеко от побережья.

«Катя, смотри», – сказала я, взглянув вверх. Опыт оператора аэростатов позволил мне опознать объекты, блестевшие в утреннем свете, и понять, что вторжение началось. Рано утром 6 июня 1944 года почти 160 000 солдат союзников высадились на пляжах Нормандии. Это была не просто высадка морского десанта; эскадрильи самолетов бомбили все, что двигалось, а другие сбрасывали парашютистов за линию фронта. Во вторжении участвовало около 11 000 самолетов союзников, 7000 кораблей и катеров и тысячи других транспортных средств.

В тот день операторам связи работать было невозможно: хаос захлестнул все. Происходило так много событий, что нельзя было вести обычную жизнь. Мы с Катей оказались на контрольно-пропускном пункте к северу от Сен-Ло, когда ситуация начала накаляться. Как и мы, солдаты на КПП явно гадали, что будет дальше. На этот вопрос ответил сильный взрыв: в одно из зданий неподалеку угодил снаряд. Все разбежались.

Мы решили отправиться на юг, в Вир, поскольку в мыслях мы возвращались домой. «Все уже случилось, теперь мы им не нужны, – наивно объявила я Кате. – Мы встретимся с Рене и Морисом в Вире и решим, как будем выбираться отсюда».

Когда мы наконец добрались до Вира, стало очевидно: вторжение не завершит войну. Теперь повсюду шли бои. Я высказала Кате очевидное: «Мы не вернемся домой». Мы все еще были нужны – и теперь ситуация стала еще более шаткой, более опасной, более отчаянной. Как глупо было думать, что война закончится через несколько дней. Мечты! Управление специальных операций продолжало активно отправлять во Францию людей. 8 июня, через два дня после вторжения, Виолетта Сабо во второй раз десантировалась, чтобы задержать наступление на пляжи Нормандии 2-й танковой дивизии СС «Дас Рейх». Сети УСО, расположенные южнее нас, прекрасно справились с задачей: путь врага из Монтобана в Нормандию, рассчитанный на три дня, растянулся до 17 – значительная задержка, которая помогла союзникам закрепиться на плацдарме. К сожалению для храброй Виолетты, которая добровольно вызвалась на эту вторую миссию, на свободе ей предстояло пробыть всего два дня. 10 июня ее арестовали эсэсовцы из наступавшей танковой дивизии.

Мы снова сели на велосипеды. По пути обратно на север нам встретился рыбак, описавший ужасы вторжения. Многие тела, оставшиеся в воде и на пляжах, теперь раздулись, и птицы использовали их в качестве насестов. Приблизившись к побережью, мы с Катей сами увидели людей у руин своих домов, мертвых лошадей, упавших на месте, но все еще запряженных в телеги, разбомбленные деревни. Позже историки подсчитали, что в День Д было убито в общей сложности 4414 солдат союзников, а более 5000 получили ранения. В последовавшей битве за Нормандию, которая длилась три месяца, 73 000 солдат союзников были убиты и 153 000 – ранены. Союзные бомбардировки французских деревень и городов унесли жизни около 20 000 французских мирных жителей. Точные немецкие потери неизвестны. По оценкам историков, во время вторжения в День Д от 4000 до 9000 человек были убиты, ранены или пропали без вести. На территории Нормандии похоронено около 22 000 немецких солдат.

Каждый раз, когда мимо проезжал грузовик, мы отступали в сторону, давая ему дорогу. Американцы спешили в Париж, но оставили кое-какие полезные вещи. Мы с Катей раздобыли по пончо армии США, и это казалось настоящей роскошью: можно было лежать на лесной земле и при этом укрыться сверху.

Мы решили попытаться связаться с Клодом, чтобы перегруппироваться, и провели несколько дней на велосипедах, направляясь туда, где, как мы думали, его можно было найти. Было очевидно, что война перешла в новую фазу. Если раньше немцы были злы, то теперь они были вне себя от ярости.

13

Смерть и разрушения

После высадки союзников на побережье Нормандии 6 июня французские группы Сопротивления удвоили усилия, чтобы парализовать немецкие коммуникации и пути снабжения. В ответ немцы, особенно ветераны Восточного фронта, ужесточили репрессии. Жестокость стала их главным оружием.

10 июня в деревне Орадур-сюр-Глан произошло событие, которое ярко это продемонстрировало. Несмотря на то что располагалась деревня далеко на юге, она не избежала кровавой расправы – теперь такие зверства превратились в норму, неотделимую от борьбы за контроль