него и немного позади, — моя невеста, — выпалил он, — надеюсь, Вы не против, чтобы она присоединилась к нам. И, Проф., — бросил он, — позвольте мне поздравить Вас. Вы, должно быть, безмерно рады. Вы действительно заслужили эту премию.

— Да? А что насчёт Вас? — Кантор сделал паузу, ровно такую, чтобы Селестина успела задуматься, о чем на самом деле идёт речь в вопросе, — разве Вы не рады? — наконец сказал он с двусмысленной улыбкой на лице.

— Вот почему я пришёл, — быстро сказал Стаффорд, входя в дом, — мне нужно кое в чём признаться». Ответ Кантора был резким и точным.

— Сейчас не время для исповеди, Джерри. Это день праздника. Заходите. Садитесь. Могу я вам что-нибудь предложить? — Он посмотрел на Селестину.

— Мисс…?

— Прайс, — быстро добавила она, — Селестина Прайс.

— О, конечно, мисс Прайс. Я принесу шампанского? Мы должны отпраздновать Нобелевскую премию Джерри, — сказал он, демонстрируя ту же двусмысленную улыбку, — и вашу помолвку. Это случилось недавно? — спросил он, переводя взгляд со Стаффорда на Селестину и обратно на Стаффорда, — я не знал, что Вы помолвлены. по крайней мере, пока Вы были в лаборатории.

Стаффорд покраснел. Он не мог смотреть на Селестину. Он не знал, как она справится со своей новой ролью невесты: — Ну, вы знаете, — пробормотал он, — мы никогда особо не говорили о нашей личной жизни.

— Это правда, — признал Кантор, — возможно, нам стоит наверстать упущенное сейчас. Но сначала позвольте мне принести шампанского. — Что ж, — сказала Селестина, как только Кантор вышел из комнаты, — я не знала, что помолвлена с лауреатом Нобелевской премии.

— Пожалуйста, Селли, не сердись. Я не знал, что сказать.

— Кто сказал, что я злюсь? Мне просто интересно, насколько большое кольцо с бриллиантом может себе позволить лауреат Нобелевской премии».

— Селли! — В его голосе прозвучало сочетание мольбы и предупреждения, — помни, почему мы здесь.

— Ой, я забыла, — продолжила она, — что ты собираешься отказаться от Нобелевской премии. Ну постдок вряд ли заплатит за бриллиант, даже самый маленький.

— Вот и мы, — объявил Кантор, ставя на кофейный столик поднос с тремя стаканами и ведёрком для льда, — нам придётся подождать минутку, пока шампанское остынет. А пока расскажи мне, когда произойдёт великое событие?

Стаффорд выглядел озадаченным: — Событие?

— Ну свадьба. — Кантор несколько сдержанно рассмеялся.

— Ох, — выдохнул он.

Селестина спасла его: — Мы оставили этот вопрос открытым. Это зависит от наших профессиональных планов — где мы получим работу и тому подобное. Джерри будет искать должность в университете.

— Ну, это не должно быть трудно, — прервал Кантор, — не для лауреата Нобелевской премии. А Вы, — сказал он, глядя на Селестину, — чем Вы занимаетесь?

— Я получаю докторскую степень. На следующий год. Органическая химия. Я тоже буду претендовать на академическую должность.

— Вы имеете в виду постдокторские стипендии?

— Вообще-то, нет». — Стаффорд удивленно посмотрел на нее, но Селестина отказалась встретиться с ним взглядом. — Мне уже предложили должность доцента. Вернее, две должности». — Она застенчиво улыбнулась.

— И где они? — Кантору стало любопытно.

— Университет Висконсина и… — она сделала паузу, потому что знала, какой будет реакция, — Гарвард.

— Гарвард? — одновременно выпалили Кантор и Стаффорд.

— Да, — ответила она, изображая неуверенность.

— Итак, вы оба будете в Бостоне, — сказал Кантор, — как удачно.

— Почему вы так думаете?

— Ну, мисс Прайс, не забывайте, что Вы выходите замуж за лауреата Нобелевской премии. Если ему не удастся записаться на собеседование в Гарвард, он попадёт в Массачусетский технологический.

— Или Бостонский университет. Университет Тафтса. Брандейса, — перебила она, — но я не уверена, где окажусь. Мне нельзя брать на себя никаких обязательств до февраля. Кто знает? Возможно, до этого я получу ещё одно или два предложения.

— И Вы бы предпочли их Гарварду? — Кантор наклонился вперёд, — какое, Вы говорите, Ваше поле деятельности? С кем вы работали? Похоже, это человек с очень хорошими связями.

— Профессор Ардли, Джин Ардли.

— Ардли? Джин Ардли? Я её не знаю. — он задумался, — да, определённо. Я никогда не встречал её. Она химик? Но тогда, мисс Прайс, Вы, должно быть. — внезапно он поднялся, — принесу салфетку, — быстро сказал он, — пора открывать шампанское.

— Селли, — прошептал Стаффорд, — ты никогда не рассказывала мне об этих предложениях. Когда всё это произошло?

— Ты никогда не рассказывал мне о своих. Но расслабься, — сказала она, похлопывая его по руке, — мне звонили всего пару недель назад. Я собиралась сделать тебе сюрприз во время моего визита в Гарвард. Кажется, они все в восторге от моей работы с аллатостатином. Тем более, что нам удалось осуществить внедрение вируса. Для химиков я теперь выгляжу как заядлый биолог: сочетание, перед которым невозможно устоять. — Она посмотрела на дверь позади них. — Знаешь, когда Кантор вернётся, нам лучше начать говорить о тебе. — Проф. — Стаффорду было не до неформального "Айси", — Держите шампанское. Я же говорил вам, что пришёл исповедаться кое в чём. — А я ответил, что сейчас не время для признаний, — сухо сказал Кантор, — я не готов взять на себя роль духовника. Хватит об этом. — Он потянулся за бутылкой, но Стаффорд протянул руку вперёд.

— Пожалуйста, Айси, — в его голосе отчётливо читалась боль, — послушайте. Я не могу принять Нобелевскую премию.

Рот Кантора открылся, но не издал ни звука. Стаффорд бросился дальше:

— Я её не заслуживаю. Вы знаете это так же хорошо, как и я. Теория была Вашей идеей, Вы придумали эксперимент, Вы сделали его сами…

— Джерри! — тон Кантора был повелительным, — Нобелевскую премию присудили за то, что мы опубликовали в Nature. Мы, Джерри: Кантор и Стаффорд. Давайте не будем сомневаться в шведах.

— Но, Айси! Вот о чём мне нужно с Вами поговорить. Первый эксперимент — тот, который мы вместе опубликовали.

— И именно об этом я и слышать не хочу, — воскликнул Кантор, — не здесь, — он посмотрел на Селестину, а затем на Стаффорда, — никогда. Я знаю всё об этом эксперименте, и с меня достаточно.

Стаффорд в отчаянии огляделся. — Ладно, забудь об эксперименте. Но Нобелевская премия: Вы работали ради неё годами, Вы этого ждали.

— Ну и?

— Ладно, мы в лаборатории этого ожидали, Краусс этого ожидал — он сам мне об этом сказал. Этим нельзя делиться с кем-то, кто.

— Кто что, Джерри? Чей эксперимент не удалось повторить с первого раза? Все в порядке, Джерри. У многих людей возникают подобные проблемы, особенно с таким. трудным экспериментом, как Ваш. — Тон Кантора резко сменился с сарказма на что-то другое — наполовину мольбу, наполовину упрёк.

— Почему Джерри просто не заткнётся? — Селестина задумалась. — Разве он не слышит, что говорит Кантор?

— Забудьте об этом проклятом эксперименте! Я просто не могу принять Премию. Я откажусь и попрошу