спины, и положив руки на плечи, начал их нежно разминать, при этом хитро посматривая на волка. Кажется этот хитрый ягуар, что-то задумал…

Но я была настолько уставшей, и мне действительно надо было немного отдохнуть и расслабиться, что решила не вмешиваться.

— Я и есть королева, — медленно ответила я, даже глаза прикрыв от удовольствия. — Просто забыла об этом.

Корунг, же, развалившись в кресле, словно хозяин этих покоев, спросил:

— А что насчёт Одина? Ты действительно позволишь ему принести артефакт?

Я вспомнила взгляд бога, его слишком быстрый уход, его обещание «найти души в Вальхалле».

— Да, — ответила я. — Но прежде, чем пользоваться им, я хочу кое-что проверить.

— Что? — спросил Аргус.

Я достала из потайного кармана свой мини дневник с пометками и помахала им в воздухе.

— Это мои записи. Последние дни перед уходом. Я не помню, что там, но моё тело почему-то помнит боль, когда я пытаюсь открыть её. — Я посмотрела на мужчин, и даже голову подняла, чтобы увидеть Аргуса. — Вы так и не рассказали мне, почему я ушла.

Тишина затянулась. Мерис опустил глаза, старательно разминая мне ноги. Аргус, обычно такой говорливый, вдруг уставился в стену, даже массаж перестал мне делать. Теурус молчал, и его молчание было самым красноречивым.

Корунг же был слишком молод, чтобы что-то знать.

— Вы обещали, — шумно выдохнув, протянула я.

— Истинных мотивов мы не можем знать, ты нам не объясняла, можем лишь догадываться, — наконец сказал Теурус. — Ты ушла точно не из-за Кая и не за ним. Ты ушла из-за того, что сделала. Наверное…

Я мгновенно напряглась.

— И что я сделала?

Он помедлил, потом медленно произнёс:

— Ты приняла много не самых верных решений…. К тому же, после того, что сделал Кай, ты стала другой.

Я не поняла. Или не хотела понимать.

— Каких решений? Какой другой я стала? Можно подробности? — забросала я мужчину вопросами.

— Он болезненно ранил тебя. Ты была в ярости, — спокойно ответил мой старший муж. — Стала более жесткой… категоричной. Видела во всех врагов. И в нас в том числе.

— Как такое возможно? Вы ведь дали мне клятву? К тому же сами все рассказали? — ничего не поняла я, но когда смотрела на мужчину, то где-то глубоко внутри, в том месте, которое так болезненно отозвалось на три слова в книге, что-то шевельнулось. Что-то очень нехорошее.

И мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы расшифровать правильно эту эмоцию. Стыд… Вот что это было. В детстве я, когда что-то плохое делала — шалила, и скрывала от бабушки, которая и пальцем никогда меня не трогала, но умела посмотреть так, что становилось в груди больно от того, что я от неё что-то скрываю. Ведь она была единственным близким для меня человеком.

Вот и сейчас я… то есть она, Снежная Принцесса, испытывала тоже самое перед моими мужьями.

— Расскажите мне, — тихо сказала я, стараясь окинуть взглядом всех своих мужчин, Аргус отошел в сторону и тоже сел в свободное кресло. — Всё, что вы знаете. Всё, что помните.

Мужчины переглянулись. И все трое недовольно уставились на Корунга.

— Точно не при нем, — сказал Аргус.

— Он мой муж, как и вы, — покачала я головой, не собираясь выгонять Корунга, и понимая, что если сделаю это, то возможно навсегда оттолкну его.

Сам же оборотень лишь встретился со мной взглядом и прищурился. Хоть мне и трудно было понять его эмоции, но мне показалось, что я все сделала правильно.

Плевать, если он станет свидетелем чего-то плохого. Если он и правда хочет быть со мной… с нами, значит знать должен всё. И плохие мои стороны в том числе.

— Это будет больно, — предупредил Теурус.

— Я знаю, — кивнула я, не собираясь идти на попятную.

Я привыкла смотреть своим страхам в лицо. Иначе могу ослабеть. А слабость мне не нужна…

Корунг вдруг нахмурился и сказал:

— Может и не стоит ничего вспоминать, если из-за этого ты так напряжена? Давай я прибью этого Кая. Одину скажем, что ты не смогла меня остановить, и мы пойдем потрахаемся? А то я уже притомился что-то…

Все три ягуара посмотрели на волка очень недобрым взглядом. А Мерис вообще не выдержал и тихо рыкнул:

— Ты разговариваешь со Снежной Королевой, повелительницей Северного и Южного полюсов. Дочерью самого бога Мороза… следи за своим поганым языком пёс, иначе я вырву его тебе.

Корунг, лениво перевел взгляд на моего младшего мужа, и протянул:

— Попробуй.

А затем, я даже глазом моргнуть не успела, как бросился и в воздухе обратившись в волка напал на Мериса, который успел откатиться в сторону, и тоже обратившись в ягуара вступил в схватку.

Как они меня вместе с софой не снесли, я даже не поняла. Потому что всё произошло настолько быстро, что я даже не сразу поняла, что вообще происходит и куда делся Мерис. А мужчины уже рвали друг друга за моей спиной. Там как раз было достаточно места для маневров. Еще и делали это довольно тихо. Практически не касаясь пола.

Я вскочила с софы и громко заорала:

— Хватит! Прекратите! — и уже хотела заморозить немного этих психов, чтобы охладить, но ко мне вдруг шагнул Теурус, и взяв за плечи со спины, прижал к себе, и прошептал в ухо:

— Не надо Лера, пусть они выпустят пар. До смерти всё равно не загрызут друг друга. Не вмешивайся. Это очень важно…

А я поняла, что Теурус прав. Это действительно было важным. Как для Мериса, так и для Корунга. Обоим выпустить пар. И судя по хитрому злорадному взгляду Аргуса, он на это и рассчитывал. И специально провоцировал волка.

Теурус отвел меня подальше от дерущихся мужчин, которые начали задевать иногда софу, рядом с которой я стояла, чтобы и меня в пылу драки не задели.

И, как ни в чем не, бывало, предложил помочь переодеться, и не успела я ответить (слишком сильно была напряжена и следила за двумя тенями, которые почти летали по моим покоям, благо размеры позволяли), как мужчина начал сам расстегивать моё платье.

Я не хотела ничего пропустить, поэтому позволила меня раздеть до нижнего белья.

* * *

Теурус начал гладить мою кожу медленно, почти лениво, но в каждом его движении чувствовалась скрытая сила. Он не смотрел на дерущихся мужчин — только на меня. Его горячие пальцы скользили по моей спине, с каждым движением заставляя меня слегка подрагивать от разницы наших температур.

— Смотри на них, — прошептал он мне в ухо, и его голос, низкий и