— А я и не ложилась, — вздохнула она, но не уныло, а как будто стесняясь. — Помнишь, мы вчера кристаллотеку нашли? Ну, вот… Я сразу её Шарлотте на орбиту отправила, все семнадцать кристаллов. Бедненькая Шарли, тоже не спала… А без её «Иркута» кристаллозапись не прочесть! Жалко, что шестнадцать артефактиков оказались пустыми. Ну, как пустыми… Там сплошь отчёты каких-то сервис-инженеров. Сколько потребили воды, сколько использовали энергии… Скукота. Нет, конечно, для науки и это важно — мы, хотя бы, точно узнаем численность населения города. Кстати, Смотрящие называли его Хассе.

— Хассе… — произнес я, словно пробуя слово на вкус.

— У них, вообще, язык такой… свистяще-шипящий, как у змееустов. Читал «Гарри Поттера»?

— Читывал, читывал, — покивал я. — А скажи что-нибудь по-ихнему!

Талия сначала смутилась, потом глянула за прозрачную дверцу, открытую в коридор, и негромко вымолвила:

— Ас-с тс-со ис-с Су-Ксай! Ос-с с-сиу хассо с-са сэ пас-соу, исэ с-суо ас-со, ссаи аус-с сэссэ ас-сау. Ос-с! — Чуть задыхаясь, она сказала: — Так представляется ординарный член линейной ячейки Су-Ксай из касты техников. А вот каково его личное имя, я не разобрала. И к классу какому принадлежит, не поняла. Судя по знакам почтения, к классу «Ц»…

— Здорово… — выдохнул я, и нахмурился. — Погоди… А семнадцатый кристалл?

— О! — сказала ксенологиня, вытянув палец. — Там… вообще! Бомба! Помнишь, у Стругацких? Там был такой список Горбовского–Бадера. Список звёзд, лежащих на гипотетическом пути Странников! Так вот, — голос Талии обрёл торжественность, — в семнадцатом кристалле лежит-полёживает реальный каталог звёздных систем, которые в свое время «засеяли» или заселили рептилоиды! Представляешь⁈

— Здорово… — затянул я.

— Ещё как! — подхватила женщина, рдея румянцем и блестя глазами. — И там не просто перечисление светил, а подробные характеристики материнских звёзд: масса, спектральный класс… — она помолчала, как будто остывая, и договорила, понижая голос: — И там еще один каталог записан, совсем уж странный. В нём почему-то особо выделены звёздные системы, как правило, не имеющие планет земного типа. Причём преобладают в списке звездульки типа красных и коричневых карликов вроде Проксимы, Шольца или Барнарда — всякая быстродвижущаяся звёздная мелочь. Общее у всех этих звездулек — наличие в их близи особо помеченных объектов, причём весьма странных: не планет, не планемо, а… вообще, непонятно чего! Эти «непонятки» всегда обозначаются парами, причём в разных звёздных системах. Шарли предположила, что это они и есть, те самые «кротовые норы» — через них Смотрящие посещали иные звёздные системы! До сингонально-пространственной интерполяции рептилоидные расы так и не додумались, а варп-драйв, как его описывают земные фантасты, жутко энергоёмкая штука, и вряд ли, вообще, реализуемая. Думаю, сочетание кротовин с фотонными звездолётами как раз и позволило Смотрящим за триста тысяч лет «засеять» множество звёздных систем в нашем секторе Млечного Пути. Сами по себе «кротовины», они же «червоточины» — изначально природные явления, а вот для удержания их в пределах конкретной звёздной системы требуются охренительные затраты энергии. И лучше всего это делать у карликовых звездюлечек типа Шольца или Проксимы… — Талия, наконец-то, вспомнила про кофе, и налила себе чашку, щедро забелив сгущенкой. Отхлебнув, она взмахнула ложечкой. — Я вот тут сидела, и думала. А может, это вовсе не какие-нибудь, там, небесные тела? Вдруг это энергетические установки мифических Предтеч? Их, кстати, Смотрящие именовали Сингулярами и считали «нерептилоидной расой». Представляешь? Это негуманоиды-то! Или вот такая, совсем уж безумная идея, что Сингуляры научились подгонять траектории звездулек под «кротовины», а не наоборот. Наверное, поэтому они и «пристёгивали» к «кротовинам» всякую звёздную шелупонь, что поменьше и полегче, зато зело магнитные и долгоиграющие?

Моя голова, в которой новая, дьявольски интересная информация с трудом укладывалась, требуя осмысления, начинала легонько кружиться.

— Знаешь, — сказал я задумчиво, — как вернемся, вручу Глебскому благодарность. Или Почётную грамоту!

— За что? — удивилась Алон, хлопая ресницами.

— За тебя! — ухмыльнулся я. — Не пойди комиссар по твоему следу, так бы мы и остались без гениального ксенолога!

— Ой, ну ты как скажешь… — застеснялась гениальный ксенолог.

— Тс-с! — приложив палец к губам, я застыл, вслушиваясь. — Всё, подъём… Пей скорее свой кофий! А то припрутся сейчас и отберут!

— А я еще сварю, — улыбнулась Талия.

Тот же день, позже

Приставив ладонь ко лбу, Светлана долго глядела в розовеющее небо. Она самой последней сняла скафандр, хотя Мишин пример и убедил ее. Глобальная «дезинсфера», безжалостно истребляющая болезнетворную мелочь, от вирусов до грибковых спор, позволяла гулять по пыльным тропинкам в одних комбезах. Однако, как товарищам звездолётчикам обходиться после отлёта? Ведь на Земле заразы полно, а сохранится ли у экипажа «Авроры» иммунитет после здешней стерильности?

— Летят, вроде… — обронила Сосницкая, всматриваясь в гламурную высь.

— Где? — приподнялся Гельмут, шаря глазами по небу. — А-а… Точно!

Крошечный треугольничек «Эос» снижался, накаляясь в плотных слоях.

— Давайте, давайте… — шептала Света, сжимая кулачки.

— Да всё нормально, — заворчал Клосс. — Римас — ас!

Место прежних посадок нынче походило на поле боя, изрытое воронками — ионизированный факел из дюз буквально перепахивал почву. Поэтому «финишную площадку» сместили поближе к каньону — вчера «Эос» уже садился здесь, опалив древний серый металлопласт.

— Всё, вроде, продумали, — брюзжал Гельмут, — а о маяках забыли. Садимся на глазок…

— Не ворчи, — улыбнулась Сосницкая.

Она как будто ощутила недобрый взгляд, и обернулась. За спиной вздымались каркасники. Их листья под ветром шелестели, как бумажные, как ворох старых газет. Смутный силуэт мелькнул за искривлёнными стволами, и пропал.

— Всё! — возбужденно крикнул Клосс. — На посадку пошли!

С вышины донесся гром планетарных. Окатив древний космодром ядерным пламенем, посадочный модуль выпустил опоры и медленно, плавно припланетился, сметая пыль, жухлые листья и сухие ветки. Огонь погас — и обвальный грохот стих, мгновенно возвращая прежнее безмолвие.

— Пошли встречать! — сказал Гельмут.

— Всё уже? — боязливо спросила Светлана. — А радиация?

— Пошли, пошли… — Клосс зашагал, посмеиваясь.

Бортврачиня двинулась следом, переступая тлевшие листья. А тут и люк открылся, тускло зазвенела алюминиевая лесенка. Первым вылез Станкявичюс. Остановившись на ступеньке, он подстраховал Шарлотту, одной рукою удерживавшую Симу.

Кошка тревожно оглядывалась, и мяукнула, углядев Свету.

— Получите ваше лохматое сокровище! — весело сказала Бельская-Блэквуд. — О, как у вас тут чудесно! А воздух какой! М-м…