Держась за перекладину, я вцепился в поручень, переместился. Не отпуская скобу, дотянулся до «крестовины» движков коррекции… Потом облапил стойку антенны — ее кружевная «тарелка» смотрела куда-то в сторону Кассиопеи. Если продолжать чертить зигзаг созвездия, то чуть ниже глаз ловит высверк ярчайшей звездочки — это земное Солнце сияет, как Альфа Кассиопеи, понизив в звании звезду Шедар…

О, снова поручни… Замечательно… Так я уже по вакуум-отсеку ползу! Здорово…

Перехватываясь, осторожненько заныриваю в корабль. Уф-ф!

Крышка внешнего люка закрылась без шума, лишь тихонечко скрипнула герметичная перемычка.

«Я в домике!»

Пока отсек наполнялся воздухом, стаскиваю с себя сапоги и перчатки. Давление еще не поднялось до единицы, а я уже и шлем долой. Выполз из скафандра, как рак-отшельник из раковины, и запихал СК в бокс под номером три. Их тут всего четыре, а напротив боксов — овальные дверцы к спасательным капсулам. Тоже к четырём.

Нет, меня это не сильно напрягает, но всё же чувствуется некое сходство с «Титаником» — там тоже шлюпок не хватало…

Скривившись от малодушных позывов, я пригляделся — и улыбнулся. За прозрачной шторкой первого бокса плавно крутился пистолет «Беретта», любимый «инструмент» Руты.

Пригодится в хозяйстве… Слева за пояс я сунул «Вальтер», справа — «Беретту». Вооружен и очень опасен.

Индикатор милостиво высветил на экранчике: «Давление — 1 атм.», и я, стараясь не шуметь, разблокировал внутренний люк. Выдохнул, ладони положил на рукоятки — и плечом толкнул сегментную крышку.

Вижу бледного Бельского, пристегнутого к креслу, рядом с ним — Шимшони, и в том же положении. Напряженная Шарлотта занимает свое место на возвышении, а рядом с ней — его светлость.

Мое эффектное появление в рубке не испугало его и не удивило, да у Сполдинга и времени-то не было на эмоции. А вот реакция у герцога отличная — резко обернувшись ко мне, он вскинул оружие.

Однако у Шарли реакция была не хуже — женщина набросилась на Энтони, и пуля ушла в пол. Я подлетел с растяжечкой, как во сне.

Кто-то крикнул:

— Миша!

Мне некогда оглядываться — содрогаясь от наслаждения, врезаю Сполдингу кулаком по конопатой, породистой морде. Герцога относит с разворотом, пистолет кувыркается в другую сторону…

— Шарли, спасибо, — роняю я, выцеливая Энтони, но стрелять боюсь. Шпиёна, может, и раню, но и кабель какой-нибудь важный перебью, и тогда нам всем придётся туго. Уж если палить, то в упор.

Сполдинг, однако, не принял бой. Вот, только что тут был, как вдруг — шасть! — и юркнул в вакуум-отсек.

— Миш! — крикнула Рута, отстегиваясь. — Открывай люк! Внешний!

— Где? — я закрутил головой в поисках нужной клавиши.

И тут ЦПУ легонько сотрясся.

— Поздно! — крякнул Питер. — Отстрелилась спасательная капсула!

— «Эос» вызывает «Аврору»! — рубку заполнил громкий голос Клосса.

Ну, наконец-то я вижу мигающий зеленый квадратик! Жму на него, и выдыхаю в микрофон:

— Всё в порядке, Гельмут! Мы живы-здоровы, а эта… собака свинская… сбежала!

— Schweinehund? — хохотнул Клосс. — А-а, рыжая такая? Ничего, Михель. Alles gut! Выловим — и посадим на цепь!

Тот же день, позже

Элена, Одинокие горы

Капсула отстрелилась сразу, стоило выжать рычаг. Краткая перегрузка вдавила Энтони в мягкое покрытие, вышибая воздух из легких. В единственном иллюминаторе мелькнула «Аврора». Метрах в ста перед нею тормозила «Эос», готовясь к стыковке.

— Fuck!

Сполдинг в полной мере ощутил, что значит уязвлённое самолюбие — внутри клокотала ярость, раздражение и почти детская обида. Этот Миха не просто переиграл его, а унизил! Но счеты сводить он будет потом, когда доконает русских. Знать бы еще, кто засел в «Эос»…

Почтарь? Станкявичюс? Клосс?

Ладно, и этот вопрос отложим пока. Есть задача посрочнее: капсула готова идти на спуск, надо ей подыскать место для посадки.

Энтони открыл пульт и выдвинул к себе. Садиться следует поближе к Городу Смотрящих, и подальше от леса. Вот здесь, хотя бы, под бочок инопланетному кораблю-диску…

Скафандра нет, и не надо, на Элене теплынь, а таскать на себе чуть ли не сто фунтов поклажи — удовольствие ниже среднего. И, как показал опыт, поставленный на Михе, обойтись без СК можно.

Плохо, что оружия нет! Зато в капсуле лежит НЗ — еда на трое суток, вода, зажигалка, нож… А «калашниковы» в изобилии водятся в Городе, тамошнее бабьё просто увешано автоматами — подходи и бери любой!

Сполдинг выдавил кривую усмешку. Не-ет, tovarishchi, герцог Графтон просто так не сдаётся! Он вам еще устроит весёлую жизнь!

Осклабясь, Энтони повёл капсулу на посадку.

За иллюминатором восклубилась розоватая облачная муть — и распахнулся необъятный простор. Между тучами и космодромом гордо реял орнитозавр, расправив перепончатые крылья.

К северу вставали горы, изрезанные промоинами, расколотые глубочайшими ущельями, а к югу курчавились джунгли. Зеленое одеяло леса натягивалось на взлетное поле, покрывая собой и гладь металлопласта, и чужие корабли. Во-он тот невысокий, плоский холм, подозрительно круглый в плане — явно не простая возвышенность. Там, под сплетением лоз и корней наверняка погребён инопланетный звездолёт…

Издавая резкий звон, замигало табло «Режим мягкой посадки». Сполдинг кое-как прилёг на спину.

— «Прямота — честь и награда»,[1]– пропыхтел он, укладываясь и поджимая ноги в тесной кабинке.

Одноместная спасательная ракета, похожая на огромную автомобильную фару или грушу, зависла в нескольких метрах над гладкой серой поверхностью. Шипящие «лисьи хвосты» тормозных движков смели пыль, и плавно опустили капсулу.

Она потрескивала, остывая, но вот шатнулась, словно огромное яйцо. Приглушенный удар ноги — и овальный люк приоткрылся, обсыпая окалину. Со второго удара крышка отвалилась, выпуская на волю крупного, плечистого человека с рыжеватой щетиной на лице, упакованного в серебристый комбинезон.

Отпуская матерки, Энтони Сполдинг огляделся. Подальности блестели на свету полупрозрачные купола Города Смотрящих. Отличный ориентир — с пути точно не собьёшься.

Вооружившись ножом, герцог усмехнулся и зашагал к внеземному городу. Ящеропавианы и прочие обитатели леса не любят покидать чащу, боятся открытых пространств…

Тем лучше для него.

Шагая, Энтони прикидывал шансы. Сойти за своего, скорей всего, не получится. Следовательно, его стратегия проста — штурм и натиск…

«Герой-одиночка! — насмешливо фыркнул он, любуясь собой. — А что? Нет, разве?»

С мужчинами лучше не разводить церемоний, а убивать на месте. Тогда есть шанс. Запереть где-нибудь заложниц, захватить «Эос»… Русские же не бросят своих! Значит, сядут. Кинутся, пылая праведным гневом, спасать и вызволять… А мы проредим их поголовье — прежде всего, надо бы живучего