— милая, чисто человеческая привычка, которая всегда появлялась у неё в моменты наивысшей концентрации.

Андрей поймал себя на том, что просто любуется ею. За бесконечными боями и выживанием он часто забывал, насколько она красива. Здесь, в тишине медотсека, она казалась ему островком чего-то тёплого и настоящего посреди ледяной пустоты космоса. Ему вдруг безумно захотелось подойти и убрать эту непослушную прядь.

Девушка словно почувствовала его взгляд — спиной, интуицией или какой-то особой связью, что возникла между ними за это время. Она обернулась, и на её лице расцвела тёплая светлая улыбка. От этой улыбки в груди Андрея разлилось приятное, давно забытое тепло, вытесняя холод космоса и тяжесть ответственности.

«Странные штуки выкидывает судьба», — пронеслось у него в голове. Потерять всё: дом, звание, родину. Оказаться в полном одиночестве посреди бесконечной пустоты. И всё ради чего? Чтобы наткнуться на дрейфующий мёртвый корабль древней эпохи. Чтобы среди сотен мёртвых стазис-капсул найти её. Единственную выжившую. Вытащить с того света, чтобы спустя время осознать простую истину: она — его семья.

— Наконец-то ты пришёл, — с наигранной укоризной проговорила Дрея, вырывая его из потока мыслей. Впрочем, глаза её смеялись.

— Ага… пришёл, — немного отстранённо, словно всё ещё находясь в плену своих мыслей, отозвался Андрей.

— Ну тогда марш за ширму, переодевайся и готовься. Ты не покинешь этот отсек, пока не пройдёшь полное обследование. — Девушка безапелляционным жестом указала на дальний угол, где стояли кушетки и контейнер с чистым бельём.

Андрей улыбнулся, кивнул, окончательно смиряясь со своей участью, и послушно направился в указанном направлении. Спорить с главным врачом на её территории было себе дороже. В ящике обнаружился стандартный медицинский комплект стерильно-белого цвета: футболка и шорты из тонкой, но удивительно прочной синтетики. Андрей быстро переоделся. Ощущения были специфическими — ткань оказалась чертовски облегающей, облепив мышцы, словно вторая кожа.

Он хмыкнул, оглядывая себя. Что ж, по крайней мере, в этот раз не придётся лезть в капсулу в чём мать родила, как бывало в начале их пути, когда ресурсы были на нуле. И на том спасибо. Аккуратно сложив форму, он повернулся и вышел к Дрее. Она уже стояла у раскрытого ложемента капсулы и требовательно поманила его пальцем.

— Иду, иду… — вздохнул капитан, подходя к аппарату.

— Вид у тебя такой, будто на эшафот поднимаешься, — фыркнула девушка.

Андрей забрался в прохладное нутро ложемента, пытаясь устроиться поудобнее на жёстком покрытии. Дрея склонилась над ним, ловко закрепляя датчики под его футболкой. Её пальцы коснулись кожи — они оказались на удивление тёплыми и нежными, что резко контрастировало со стерильным холодом медотсека и самой капсулы.

— Ты же знаешь, как я «обожаю» эти ящики, — с ноткой обречённости проворчал Андрей.

— Знаю. Но ничего с тобой не случится, обещаю, — мягко, но уверенно произнесла Дрея. Она взяла его лицо в свои ладони, заставляя посмотреть прямо на неё.

Андрей встретился с ней взглядом. Вблизи её голубые глаза казались бездонными, и он почувствовал, как тонет в них, забывая про усталость и боль. Девушка вдруг хитро прищурилась, и в уголках её губ заиграла улыбка:

— А чтобы тебе не было так страшно в темноте… вот тебе награда.

Она подалась вперёд и накрыла его губы своими.

Поцелуй был коротким, но сладким. Отстранившись, Дрея тут же хлопнула ладонью по сенсору активации. Крышка капсулы начала плавно опускаться, отсекая Андрея от внешнего мира. Сквозь прозрачный пластик она видела, как внутрь начинает поступать лечебный гель, но капитан даже не поморщился. Наоборот — он погружался в медицинский сон с совершенно глупой, счастливой улыбкой на лице.

Дрея покачала головой и тихо, весело рассмеялась, глядя на спящего командира.

* * *

Створки лифта с тихим шелестом разошлись, впуская Рема в прохладный полумрак рубки. Инженер первым делом окинул взглядом помещение. Пусто. Все штатные посты были в спящем режиме, и лишь в секторе сенсоров и навигации горел свет. Там за своим пультом, сидела Элия. В этот «ночной» час вахту несла только она, и Рем прекрасно об этом знал — собственно, поэтому он здесь и появился.

Девушка, казалось, полностью слилась с кораблём. Она не шелохнулась при звуке шагов, её взгляд был прикован к водопаду данных, который с нечеловеческой скоростью струился по её дисплеям.

— Привет, — негромко проговорил бортинженер.

Он подошёл к соседнему пустующему ложементу и с усталым вздохом плюхнулся в него, разворачивая кресло в сторону девушки. Элия не ответила. Неподвижная, как статуя, она продолжала изучать потоки информации, казалось, вовсе не замечая его присутствия.

— Элия! — чуть громче позвал Рем.

Девушка вздрогнула, моргнула, словно выныривая из глубокого транса, и резко повернула голову. Секунду она смотрела на инженера расфокусированным взглядом, потом её глаза прояснились, и на губах появилась лёгкая, виноватая улыбка.

— Ой, Рем… Прости. Я была в потоке, не слышала, как ты вошёл. — Она тряхнула головой, но тут же, словно вспомнив о чём-то важном, снова развернулась к консоли и застучала пальцами по сенсорам. — И хорошо, что ты пришёл. Ты мне нужен.

— Вообще-то я просто зашёл… — Рем потёр затылок, чувствуя себя немного неловко. — Давно не виделись, выдалась свободная минута, думал поболтать. Но, судя по твоему виду, тебе не до романтики. Что-то стряслось?

— И да, и нет. Смотри. — Элия быстрым жестом вывела на центральный экран сложную волновую диаграмму, пики которой ритмично пульсировали.

— Что это? — Инженер подался вперёд, профессиональный интерес мгновенно вытеснил личный.

— Не поверишь. Сигнал. Только…

— Не томи, Эли, — поторопил её Рем, вглядываясь в ломаные линии.

— Это сигнал из подпространства.

Рем разочарованно выдохнул и откинулся обратно на спинку кресла.

— И всё? Эли, мы летим в туннеле, пробитом сквозь ткань реальности. Там всегда фонит. Гравитационные волны, эхо древних взрывов, излучение самого гипердвигателя… Это белый шум. Мусор. Это проходят на первом курсе академии.

— Да, это так. Мусор. Хаос. Мы все так считали и никогда не проверяли, — быстро заговорила девушка, её глаза лихорадочно блестели. — А теперь смотри.

Она вывела рядом второй график, который выглядел как точная копия первого, только другого цвета.

— Синий график — это то, что мы пишем сейчас. Красный — запись шума час назад. А теперь… — Элия свела пальцы, накладывая одну диаграмму на другую.

Рем с недоумением уставился на эти данные. Графики совпадали. Идеально пик в пик.

— Ну… допустим,