когда она с округлившимися глазами вышла из кабинета УЗИ и, в шоке глядя на него, воскликнула:

– Два! У меня будет сразу два ребенка, ты представляешь?!

Он завязывал ей шнурки, когда мешал большой живот, почти каждый день вывозил ее гулять на побережье, вместе с ней покупал все необходимое для детей, ждал в коридоре, пока она рожала и был первым, кто увидел ее новорожденных сыновей.

Даже имя для детей они выбирали вместе, но при этом Аня все равно продолжала держать дистанцию.

Затем у Мирона начались длительные командировки, а Аня окунулась с головой в материнство.

Ее дети росли, становились интереснее и с каждым разом, когда Мирон приезжал домой, привыкал к ним все больше и больше. Для них, как и для Ани, ему было ничего не жалко: только самые лучшие игрушки, одежда, мебель ― баловал подарками как своих, родных.

Он замечал, что Аня стала меняться по отношению к нему. Ее взгляд становился теплее, она стала чаще звонить и скидывать фото детей. А в один из его приездов наконец призналась, что больше не представляла жизни без него.

После этого он сразу перевез ее и детей в свой дом, где они стали настоящей семьей.

Мирон был счастлив.

Он так долго желал этого, так ждал, когда его Аня сама к этому придет, и этот момент наконец-то настал.

Состоялась свадьба, парни стали называть его папой, затем они пошли в сад, а Аня, вдохновленная различными курсами, устроилась на работу ведущей.

Мирон считал сыновей своими и любил их как родных, но все же очень хотел, чтобы у них с Аней родился совместный ребенок.

– Я хотя бы чуточку передохну после декретного, а потом можно снова беременеть, ― смеялась она. ― Честно скажу: я готова упасть в ноги тому, кто придумал детские сады! А не то эти два сорванца из меня уже все соки выжали!

Но когда Аня отдохнула от декретного и была готова беременеть, они столкнулись с проблемой: зачать ребенка никак не получалось. Даже после всех обследований врачи разводили руками.

Аня с Мироном решили: после возвращения из Кейптауна будут делать ЭКО.

Но… все пошло не по плану, как только на горизонте замаячил тот, за кого она когда-то собиралась выти замуж и по совместительству родной отец Арса и Тимофея…

Слава богу, сейчас все это осталось в прошлом.

Глава 32

Москва

Дамир

Приехав домой поздней ночью, Дамир прошел в обуви в гостиную и, не включая свет, сел на огромный диван.

Снял пиджак, бросил его в конец дивана, затем закатал рукава черной рубашки и, откинувшись на спинку, устало вздохнул.

– Ну вот и все… ― проговорил он на выдохе.

Едва заметно улыбнувшись, провел рукой по мягкой ткани и вспомнил, как на этом месте сидели его сыновья.

– Ваш папа летит к вам…

На душе было спокойно, как на дне моря. Хотя еще недавно там шла беспощадная борьба за Аню и сыновей.

– Проигрывать надо уметь, ― хрипло проговорил он и прокрутил в памяти разговор с Мироном.

– Хочу сказать тебе спасибо, ― произнес Дамир, как только они с Мироном отъехали от дома Аниной матери.

Мирон заметно удивился его извинению.

Видимо, он был настроен на совершенно другой разговор. Возможно решил, что Дамир начнет качать права на детей и заявит о своем намерении продолжать бороться за Аню.

– До меня слишком поздно дошло, что, потеряв Аню, я допустил ошибку, ― говорил Дамир, глядя на дорогу. ― И я захотел ее исправить несмотря на то, что она замужем. Хотел вернуть ее. А когда узнал, что она родила от меня, вообще перестал видеть берега. Честно скажу, ― Дамир бегло взглянул на Мирона и усмехнулся. ― Я призирал тебя за то, что ты занял мое место, и намеренно делал все, чтобы тебя устранить.

Остановившись на светофоре, он медленно втянул носом воздух и откинулся на спинку водительского кресла.

– Но Аня ясно дала понять, что любит тебя и что у меня нет никаких шансов, ― на выдохе проговорил он. ― И судя по тому, что о тебе рассказывали парни, ты стал им хорошим отцом.

Дамир поведал Мирону о том, как Арс и Тима гостили в его доме.

– Аня не говорила, что ты забирал детей, ― злобно уставился на него Мирон. ― Ты их выкрал?

– Но а ты как бы поступил на моем месте? ― тронувшись на зеленый, усмехнулся Дамир. ― Тебе бы не захотелось познакомиться с собственными сыновьями, о существовании которых ты не знал до недавнего времени? И надо сказать, не зря я забрал их, ― подметил он, выставив указательный палец. ― Я для себя многое понял.

– Понял, что дети не сразу начнут называть тебя папой?

Мирон все еще был на взводе, и это неудивительно. Дамир понимал его состояние, и если бы оказался на его месте, то точно убил бы любого, кто посмел бы претендовать на его семью.

– Ну, почему сразу папой? ― пожал плечами Дамир. ― Я изначально знал, что нам понадобится время, чтобы друг к другу привыкнуть, но дело даже не в этом. Просто я сделал для себя кое-какие выводы. Понял, что мы друг другу чужие и нет никаких гарантий, что во мне однажды проснутся отцовские чувства.

– Поковырялся в себе и решил, что дети тебе на хрен не сдались? ― прорычал Мирон, стиснув челюсти. ― Я готов был уничтожить тебя за то, что ты чуть не развалил мою семью, за все подставные встречи с «дизайнером», за сообщения от нее, за все переживания Ани, а ты сейчас говоришь о каких-то долбаных выводах?! Да мне глубоко плевать на них! Я хочу, чтобы ты раз и навсегда запомнил одну вещь: никто не занимал твое место, ты освободил его сам! А я по праву занял его и теперь никуда с него не сдвинусь!

Правда колола глаза, но и здесь с Мироном было не поспорить: место Дамир уступил сам. И Аню сам упустил, и детей.

Вместо того, чтобы возвращать любимую женщину, забрался на вершину своего тщеславия и гордо уехал в Дубай.

В итоге ни семьи, ни детей…

Но теперь Дамир признал: это не повод налетать коршуном на чужие гнезда и разорять их.

Нужно вить свое.

Когда-нибудь.

В будущем.

А Аню и ее семью оставить в покое.

– Поднимаю белый флаг, ― подъехав к аэропорту, ответил Дамир, и, остановив машину, развернулся к Мирону. ― Аня и парни любят тебя, ― сказал он и протянул ему руку. ― Береги их