Мирон сгорал от желания как можно скорее обнять детей и любимую Анюту.

Он две недели не видел семью и жутко по ним соскучился. А если учесть, в каком отчаянном состоянии сейчас находилась беременная жена, то оставлять ее одну было слишком рискованным.

Дамир, подойдя к Мирону, встал рядом с ним, сунул руки в карманы брюк, и, выпрямившись, набрал полную грудь воздуха.

– Слушай, ― устало выдохнул он. ― Ты ― воспитываешь моих детей. Твоя жена ― женщина, которая когда-то должна была стать моей женой. Ты в данный момент опаздываешь на рейс, ― выгнув бровь, подчеркнул Дамир. ― Мы оба понимаем, что нам есть о чем поговорить, и мы можем сделать это по пути в аэропорт.

Дамир, двинувшись к машине, не оборачиваясь, добавил:

– Мне нужно поговорить с тобой о судьбе Ани и моих сыновей. И я предлагаю сделать это прямо сейчас.

– Поговорить об их судьбе?! ―закипая от злости, прорычал Мирон. ― Я разве плохо объяснил тебе, чтобы не смел лезть к моей жене и детям?!

Внутри разгорелся огонь и, поднявшись к лицу, обжег щеки.

Мирон был готов удавить этого ублюдка, который никак не хотел униматься.

Ведь даже услышав о том, что Аня беременна, он все равно продолжал на что-то рассчитывать.

Дамир открыл дверь в черный «Мерс» и, перед тем как сесть внутрь, взглянул на наручные часы.

– Время тикает! ― бросил он, взглянув на Мирона. ― Ты по-прежнему собираешься ждать такси?

В этот момент из подъезда выбежала Анина мать.

– Мирон, держи! ― Она сунула ему рюкзак и перекрестила. ― Поезжай с богом! И ты, ― посмотрела она на Дамира. ― Ты тоже с богом поезжай!

Мирон, сердито глядя из-под черных бровей наблюдал, как Дамир сел в машину и включил фары.

«Ладно, сукин ты сын, я хочу знать, что ты еще задумал».

Мирон решительно направился к его машине, даже не подозревая, чем закончится эта поездка.

Глава 31

Мирон

– Уважаемые пассажиры, наш самолет совершил посадку в аэропорту города Симферополь. Температура за бортом двадцать один градус со знаком плюс. Командир воздушного судна и экипаж прощаются с вами. Надеемся еще раз увидеть вас на борту нашего самолета. Благодарим вас за выбор нашей авиакомпании!

После этих слов на уставшем лице Мирона растянулась улыбка.

Наконец-то дома!

Наконец-то скоро увидит любимую жену и детей.

Мирон не сомневался: Аня не спала. И как только он вышел из самолета и позвонил ей, сразу убедился в этом.

– Анют, не спишь?

– Ну конечно же нет! ― посмеялась она в трубку. ― Как я могу спать, когда мой муж вот-вот приедет домой? Как ты долетел?

– Отлично! Сейчас получу багаж и сразу домой.

Через десять минут Мирон вышел на улицу и, встретив своего водителя, удивленно вскинул брови.

– Константин? ― в замешательстве глядя на него, пожал руку. ― А я разве просил меня встречать?

– Ваша жена сообщила, что вы сегодня возвращаетесь и попросила вас встретить, ― выпрямившись, сказал водитель, и взял у него чемодан.

Мирон посмеялся и направился к черному джипу.

Он и сам мог велеть водителю встретить его, но так как рейс был поздним, решил не напрягать. В конце концов такси еще никто не отменял.

Но его безусловно порадовала забота супруги, особенно если учесть, какими холодными стали их отношения после того, как на горизонте появился Дамир.

В первые дни командировки Мирон очень наделся, что Аня с детьми прилетят к нему, как только сын поправится, но Аня не захотела несмотря на то, что они давно мечтали о совместной поездке.

Затем она зачастую не брала трубку, а если и отвечала на звонки, то ее голос звучал равнодушно, она больше не говорила, как сильно любила, и не целовала на прощание.

Желание вернуться домой разрывало Мирона на куски, но из-за сильных ураганов в Кейптауне, как назло, отменили все рейсы.

В тот момент казалось, что все было против воссоединения их семьи.

Но страшнее всего было узнать новость о том, что Дамир не улетел ни в какой Дубай, а находился в одном городе с Аней и сыновьям.

Мирон не находил себе места от злости и безысходности. А пока он не по своей воле завис в Кейптауне, Аня, как ему казалось, все больше и больше переставала ему доверять.

Он понимал, что ее накручивали, что всеми силами пытались настроить против него, но все-таки до последнего надеялся, что она не наделает глупостей и не скажет: «Мы с детьми от тебя уходим!»

Этого он точно не мог допустить.

Мирон любил ее больше жизни. Еще с подросткового возраста дал себе слово, что она обязательно станет его женой.

Это же его Аня. С детства его Аня, и ничья больше.

В подтверждение был фотоальбом его матери, в котором было много фотографий с ней.

Раньше их семьи крепко дружили и проводили много времени вместе. В альбоме были фото, на которых Мирон в возрасте трех лет сидел на горшке, а Анина мать держала ее на руках. Тогда она только-только родилась.

Еще там были снимки, на которых он учил Аню ездить на двухколесном велосипеде, было фото, на котором Аня с Мироном, вымазанные грязью, стояли в углу.

Ане на тот момент было года четыре, Мирону ― семь. В тот день они были на даче и после сильного ливня не упустили возможность от души попрыгать в коричневых лужах.

Мирон помнил, как ему за нее влетало от их матерей.

– Ты же старше ее на три года! Мы просили тебя следить за ней, а не на пару с ней купаться в грязи!

Мирону всегда твердили:

– В школе за ней присматривай! Смотри, чтобы ее никто не обижал!

Их дружба длилась примерно до того момента, когда Мирону исполнилось шестнадцать.

Его шумная компания, мотоциклы, драки ― все это очень не нравилось Ане и она стала от него отдаляться.

Приходила к ним в гости только в те моменты, когда ее родители устраивали дома скандал. А когда они развелись, Аня с облегчением выдохнула: драк и скандалов с битьем посуды больше не было, но… ее мать вскоре совсем слетела с катушек.

Ее одежда сменилась черными мантиями, квартира стремительно начала наполняться каким-то сушеными лапами, бубнами и всякими магическими штуковинами.

– Лучше терпеть ее ссоры с отцом, чем каждый день наблюдать дома чужих людей! ― жаловалась Аня. ― Устроила общежитие!

Мирону было жаль ее. Он видел ее слезы и знал, что она чувствовала себя никому не