она гуляла на площадке с детьми. Да не один приехал, а с пышными букетом алых роз.

И пока она ушла в группу ставить этот букет в вазу, он угостил Аниного сына жвачкой. А после того, как попросил ее выплюнуть, аккуратно убрал в пакет и отнес в лабораторию.

Не описать словами, как его бомбило в тот момент, когда он открыл конверт с результатом экспертизы. Им правило одно желание: забрать то, что принадлежало ему по праву и больше никогда не отпускать от себя Аню.

Проследив за Аней, он следом за ней пришел в летнее кафе, поставил перед ней стакан с мохито и положил на стол папку с результатом экспертизы.

Он настойчиво продолжал уверять ее в том, что Лара была в сговоре с ее мужем, был весьма убедителен, когда говорил, что отомстит ему за то, что забрал у него семью и нисколько не лукавя говорил ей о своих чувствах.

После небольшой стычки Дамира с охранником, Аню пришлось везти в больницу.

Пока она спала в машине, Дамир всю дорогу смотрел на ее безмятежное лицо, любовался ее волосами, плечами, тонкими кистями.

– Я схожу с ума, когда ты рядом, ― тихо и хрипло проговорил он, когда она проснулась.

Аня, убрав его руку со своего колена, отвернулась к окну.

– На меня это не действует, ― грубо сказала она. ― Я давно к тебе ничего не чувствую.

Эти слова прокатились под кожей разрядом тока.

Она была совершенно равнодушна к Дамиру, в тот момент, когда в его груди полыхал огонь страсти и желания добиться ее расположения. Увидеть, наконец, не колючий, а любящий взгляд, которым она когда-то на него смотрела.

Но вместо этого она ощетинилась как дикий зверек.

В тот день Дамир отвез ее домой, а наутро узнал, что она улетела в Москву.

К тому моменту он больше не мог терпеть ― хотелось как можно скорее расставить все точки над долбанной «i», и он отправился в столицу ближайшим рейсом.

– Дамир? ― вспомнил он удивленное и одновременно радостное лицо ее матери. ― А Анечки нет, она уехала в магазин. Забыла там пакет с детскими костюмчиками.

Дамир в два счета расположил ее к себе и попросил об одном одолжении:

– Аня бегает от меня, как от огня, а я всего лишь хочу спокойно поговорить с ней, ― глядя в глаза матери, убеждал он. ― Я хочу поближе познакомиться со своими детьми, если вы позволите. Аня обязательно приедет за ними, и у меня наконец-то появится шанс поговорить с ней с глазу на глаз.

После того, как Дамир вместе с парнями сел в машину, ему всю дорогу пришлось слушать о том, какой хороший у них папа.

Он смотрел на них в зеркало заднего вида, до сих пор не веря, что рядом с ним находились его дети. Такие говорливые, смуглые, кареглазые.

– Когда папа приедет, мы будем опять кататься на лодке! ― сказал один из них.

– На катере! ― поправил второй.

– Значит, вы с папой любите рыбачить? ― остановившись на светофоре, развернулся к ним Дамир.

– Да, и червей мы тоже уже сами копаем! ― гордо заявили Арсений или Тимофей, Дамир пока не научился различать их.

Когда они сидели в его доме на диване и, под мультики, ели клубнику, Дамир, глядя на них, пытался понять, что в этот момент чувствовал. Даже пробовал вызвать в себе хоть какие-то отцовские чувства, но было бесполезно.

Эти мальчики были воспитаны другим отцом, и, поскольку постоянно о нем рассказывали, почувствовать родственную связь с ними было попросту невозможно.

Дамир ссылался на первое знакомство с сыновьями и был уверен, что, чем больше времени будет проводить с ними, тем быстрее они привыкнут друг к другу.

Аня приехала вся на взводе.

– Ты серьезно думаешь, что я все брошу и буду с тобой? ― кричала она. ― Ты предлагаешь мне быть с тобой, даже не задумываясь о том, что они любят Мирона и почти с рождения считают его отцом? Для тебя все так просто?! Взял ― забрал. Сказал, что ты их папа! А о их чувствах ты подумал?! Скажи мне, ты подумал о том, что им придется пережить?! Что мне предстоит пережить?!

Несмотря на все факты, которые указывали на причастность Мирона к срыву их свадьбы, Аня все равно отчаянно продолжала верить ему, цеплялась за любую возможность доказать его невиновность, и это выводило Дамира из себя.

«Почему она не вела себя точно так же, когда в нашу жизнь вмешалась Лара? Почему она поверила ей с первого слова, а сейчас готова грудью стоять за своего мужа?»

Ее отчаянные слезы, крики и нежелание принимать вину мужа, заставили Дамира задуматься о том, правильно ли он сделал, затеяв эту борьбу за нее.

Но отступать в тот момент, когда столько всего было проделано ― не в его правилах.

Он хотел вернуть ее любой ценой.

Когда он увидел в ее сумке тест, внутри все рухнуло, но слова Ани о том, что она не знала беременна она или нет, давали маленькую надежду.

Дамир узнал от Лары, что Аня встречалась со Светой, чтобы выяснить у нее, кто же все-таки был в сговоре с Ларой, и тогда он предложил Свете позвонить Ане и назвать имя «Мирон».

Света все сделала как договаривались, но потом прокололась на мелочи, после чего у Ани закрались сомнения в ее словах.

Сегодня, когда Лара сказала по телефону, что все еще можно исправить, Дамир мысленно с ней согласился. Действительно, если приложить усилия, то еще можно побороться, но…

Но новость об Аниной беременности затушила в Дамире бушующее пламя и резко остудила голову, которая в последнее время не могла думать ни о чем, кроме того, как вернуть ее.

Он не был готов к такому повороту.

Одно дело ― забрать себе то, что у него когда-то отняли, а другое ― принять ребенка, рожденного от ее мужа.

А еще, остыв, он много думал о том, что ждало его с Аней в будущем: сыновья скучали бы по своему отцу, Аня, возможно, никогда бы не полюбила его, и вообще не было никаких гарантий, что, уйдя от мужа, она вернулась бы к Дамиру. Ведь учитывая, с каким холодом она смотрела на него, шансы, что она еще однажды его полюбит, были равны нулю.

Дамир осознал: все это время после встречи с Аней им правило неудержимое желание добиться ее любыми путями. Внутри крепко засело чувство несправедливости: она должна была стать его женой, а вышло