а виски сейчас у вас здесь не продают. А насчет беспроволочного телеграфа надо спрашивать мистера Миллера. — Он ткнул в меня пальцем, — Он у нас недавно из Европы и в курсе новейших веяний.

Я сунул щетку, которую держал в руках, Фоксу и подошел.

— Это мистер Миллер, инженер из Европы, — представил меня Норман.

Мистер Делл с сомнением посмотрел на мою застиранную рубаху и штаны, унаследованные от майора Грина.

— Мистер Миллер потерял свой гардероб при катастрофе «Султаны», — проинформировал редактора Норман.

— О, я понимаю, — сочувственно проговорил Делл. — По слухам, это было ужасно.

Я подтвердил.

— Вы в самом деле участвовали в создании беспроволочного телеграфа? — спросил редактор.

— Нет, с чего вы взяли? — удивился я. — Я просто упомянул о направлениях, в которых предстоит работать изобретателям. Вообще-то это был чистейшей воды трёп, без какой-либо конкретики. Да и беспроводная связь, конечно, дело нужное, но я сомневаюсь, что это получится сделать в ближайшие лет десять. — Я призадумался, пытаясь вспомнить историю радиосвязи, но совершенно не помнил никаких дат. — Думаю, телефон изобретут быстрее.

— Теле — что? — спросил Делл. Пруссак-то это был пруссак, но это был молодой пруссак, энергичный и восприимчивый к новым веяниям, и техника его тоже интересовала.

— Телектрофон, — сказал Норман, — или телефон — это аппарат для передачи звука по проводам. Действительно, это сейчас считается очень перспективным направлением. Года три назад в конторе Вестерн Континентал демонстрировали подобный аппарат.

— И как впечатления? — спросил я.

— Почти ничего не слышно. Большие помехи, — сказал Норман.

— Тем не менее, звук передавался по проводу, — подвел итог я. — Вот видите. Осталось усовершенствовать аппарат и запустить его в эксплуатацию. С передачей изображения придется возиться дольше…

— Фотографий? — спросил Норман заинтересованно.

— И фотографий тоже. Но я имел в виду движущиеся картинки. Вот допустим Джейк, — я показал на Джейка, который поодаль прислушивался к нашему разговору, — записывает нашу встречу с помощью специального аппарата, вроде фотографического: звук, наши движения, наш разговор… — а где-нибудь в Нью-Йорке, с помощью другого аппарата, кто-то видит и слышит нас.

Делл оглянулся на Джейка:

— А это действительно возможно?

— Теоретически — да. А технически — пока нет, — ответил я.

— А вы бы не могли прочитать нашим горожанам лекцию?

Я удивился:

— Но это же пока совершенно беспочвенная фантастика.

— А я бы с удовольствием послушал, — неожиданно сказал Норман. — Есть над чем задуматься.

— А я бы про безрельсовый паровоз послушал, — встрял Фокс.

— Но паровые дилижансы уже давно существуют, — заметил Делл.

— Я уверен, мистер Миллер может рассказать нам и о транспорте, — сказал Норман.

— Разве что столь же фантастическое, — усмехнулся я.

— Главное, чтобы было что слушать, — сказал Делл. — А я уже вижу, вы можете рассказать интересно.

* * *

Автор напоминает: кино в девятнадцатом веке не было. И телевизора тоже. И люди охотно собирались послушать заезжего человека, будь он проповедником, английским писателем или европейским инженером — лишь бы его речи отличались от всего того, что они обычно видели вокруг. И послушать о перспективах развития транспорта и средств связи пришли все, кому не жаль было потратить полдоллара (женщинам и детям четвертак), то есть местная интеллигенция, многие военные, старшие школьники, а также народ попроще — просто потому, что ни театра, ни цирка в городе не было. Тема лекции, кроме того, и сама по себе была завлекательна: еще живы были люди, которые родились во времена, когда не было транспорта быстрее лошади, и для которых пароход уже давно стал привычным, телеграф воспринимался как дорогое, но в принципе доступное удобство, а железную дорогу в городе скоро построят — дайте только войне закончиться. Узнавать, как еще может измениться жизнь, было интересно. Скажи этим людям, что в ближайшую четверть века люди полетят на Луну — поверили бы, потому что девятнадцатый век был веком бурного технического прогресса.

Валентин Делл приехал в Штаты семнадцатилетним, пять лет прослужил в армии, потом работал клерком, потом осел в Форт-Смите и стал учителем. Когда город наконец перешел в руки юнионистов, начал выпускать газету, хотя первый номер из-за отсутствия бумаги пришлось выпустить на обороте листовки, посвященной инаугурации Линкольна. Потом бумагу подвезли, и газета «Новая эра» стала еженедельной. Делл был чистейшей воды реформатором и активно участвовал в политической жизни штата. Через несколько лет после войны он станет сенатором штата и будет отстаивать идею бесплатного образования. Еще позже — маршалом при судье Айзеке Паркере и добьется того, что тюрьму в Форт-Смите реорганизовали, чтобы заключенные содержались в более гуманных условиях.

Деньги за билеты, проданные на лекцию Дэна, после вычета на организационные расходы были поделены так: четверть Дэну, четверть городской школе для глухих, две четверти — приюту для сирот.

11

Вдохновенная дама с азартом била по клавишам фисгармонии. Судя по нотам, в которые она изредка заглядывала, это должен был быть «Боевой гимн Республики». Ну… во всяком случае, получалось громко.

— Мы что, на политический митинг попали? — спросил я.

Норман пожал плечами:

— Да сейчас любое собрание — это политический митинг. А ты что, в душе сохраняешь преданность идеям Дикси?

— Я вообще иностранец, и мне дикси или янки без разницы, — заметил я. — Но дама фальшивит так, что это выглядит как глумление над гимном.

— Разве? — удивился Норман и прислушался. — Да нет, это ты мелодии, наверное, путаешь.

Мы стояли за кулисами местного театра и поглядывали через щель в зал. Зал был полон, наверное, наполовину: люди входили и рассаживались; поскольку практически все были между собой знакомы, здоровались и переговаривались, пытаясь перекричать фисгармонию. Дама на фисгармонии, в свою очередь, прилагала все силы, чтобы ее попурри из бравурных мелодий перекричать было невозможно. Делл перемещался от одной группы людей к другой, предаваясь активной политической деятельности, не иначе. Джейк с Фоксом сидели в первом ряду и оберегали места Нормана и Делла от посягательства.

Норман в последний раз разгладил складку на моем плече и снял невидимую пушинку. На мне был приличный костюм, за которым специально посылали гонца в соседний город Ван-Бюрен, в самом Форт-Смите не нашлось костюма, который отвечал бы всем требованиям Нормана и Делла: а) на мой размер; б) достаточно новый, чтобы со сцены не светить протертой задницей или лоснящимися локтями; в) и чтобы его владелец не собирался именно в нем присутствовать на лекции. Башмаки одолжили у тестя Делла, местного доктора. Я вообще-то не видел проблемы в том, чтобы выступить на публике в своих джинсах, но на меня дружно зашикали: как можно, как можно!.. «Люди не затем деньги платят, чтобы увидеть