Ушей у нее, кстати, не было. Как и куриных ног. Были не куриные. Я такие дома – целые многоэтажки – в Интернете видела. Только у тех «ноги» были высокие и каменные – целые столбы или колонны. А у этой – так, два пенька каких-то. Кажется, избушка, того и гляди, с них свалится. Пеньки вросли в землю и шевелиться явно не собирались. Ладно, сама обойду, я не гордая. От этой мысли стало совсем смешно. Ага, не гордая. Раньше нужно было с гордостью бороться, сейчас бы дома сидела, чай пила, с Варькой переписывалась, по Кириллу страдала… Ох, вот смеяться сейчас или плакать?

Я бодро направилась в кусты, плотным забором окружавшие избушку. Сейчас меня даже крапива не пугала, не то что колючие ветки. С охранной системой модели «шиповник» я еще около школы хорошо познакомилась. Подумаешь, оцарапает… Но царапать меня никто не собирался. Едва я коснулась рукой ближайшей ветки, меня с силой отбросило назад.

Сидя в траве, я пыталась понять, что вообще происходит. Со стороны, наверное, напоминала бестолкового щенка.

Вторая попытка завершилась не лучше. Меня снова отшвырнуло от кустов. На этот раз я ударилась больнее. Больше экспериментировать не хотелось. Из чистого упрямства я попробовала обойти вредную постройку с другой стороны. И снова почти одновременно получила по лбу и попе, не успев даже прикоснуться к живой изгороди. Ничего себе защитное устройство!

Но мне кровь из носу надо попасть внутрь. Кстати, с такими агрессивными кустами кровь из носу действительно скоро будет. И не только из носу. Я с сомнением посмотрела на окно. Интересно, как хозяйка избушки отнесется к гостю, перелезающему через подоконник? Впрочем, других вариантов, кажется, нет. Я снова подошла к деревянной стене и попыталась заглянуть внутрь. Пеньки-ноги приподнимали избушку совсем не высоко, но пестрая штора надежно закрывала обзор. Только что я собиралась нагло лезть в чужой дом, а сейчас даже постучать боюсь. Я сглотнула и все-таки стукнула костяшками пальцев в стекло. Тихо-тихо. Словно надеялась, что внутри меня не услышат.

Ничего не происходило, и я уже хотела постучать снова – погромче, как вдруг скрипучий старческий голос раздался откуда-то из стены. Честное слово – из стены!

– Кто пришел? – спросила меня… избушка.

– Я, Аня, – по-идиотски ответила я. Можно подумать, все окрестные избушки должны знать, что тут за Ани в лесу водятся.

– Новенькая, что ли? – внезапно заинтересовалась избушка.

– Ага, – не стала спорить я. – Не старенькая.

Ну а что? Я и правда тут недавно. И надолго задерживаться не хочу.

– Я… Мне домой надо. Мне сказали, что вы помочь можете, – пробормотала я.

Вот кто «вы»? Интересно, я сейчас на полном серьезе разговариваю с деревянной стеной, да еще и на «вы»?

– Домо-о-ой? – Кажется, моя идея рассмешила избушку.

– Можно мне внутрь хотя бы? – не выдержала я. Это же ненормально стоять и беседовать с домом.

– Ну заходи, заходи, – неожиданно разрешила разговорчивая стена.

Я немного подождала. Избушка ведь развернется сейчас?

– В окно лезь. Не для тебя двери-то, – словно подслушал мои мысли противный дом. – Хе-хе-хе!..

Смех по-старчески дребезжал, и от этого дребезжания становилось не по себе. Словно кто-то по стеклу ногтями скребет. Я подошла ближе к оконному проему и сама поскребла ногтями по стеклу. Знакомый мерзкий звук. Предсказуемость успокаивает. Избушка дернулась, слово ее пощекотали.

– А ну, хорош хулиганить!

Я перестала хулиганить, по-хозяйски потянула на себя створки окна, слегка сдвинула занавеску в сторону и… попробовала подтянуться на подоконнике. Зря я уроки физкультуры недооценивала. Вот казалось бы… Могу невидимой пройти полгорода, могу чужие вещи безнаказанно брать. Человека, говорят, сожрать могу. А подтянуться – не-а, никак. Даже нечисть из меня бестолковая!

Избушка театрально вздохнула и с оглушительным скрипом присела. Я, не размениваясь на удивление и благодарности, молча полезла в окно – как можно быстрее, чтобы не задерживать дом в неудобном положении.

Внутри было темно и тесно. Не очень темно. Но очень тесно. Сначала я заметила только здоровенную кровать, занимавшую почти все пространство у стены слева. Глаза постепенно привыкали к полумраку, и я увидела, что на кровати – просто так, без подушки и одеяла – лежит женщина. Точнее – старуха. Лежит и смотрит в потолок. Ко мне она даже не обернулась. Интересно, это она со мной разговаривала или правда избушка?

Старуха была одета в длинное светлое платье-балахон. А еще у старухи был хвост. Чешуйчатый такой, змеиный. Он торчал из-под края юбки и даже немного свисал на пол. Ног у нее не было. Такая вот бабка нестандартная. Но мне было уже плевать. В городе я видела, как люди («люди», ха-ха три раза) пихают себе в спину бутылки с молоком. Видела, как проходят сквозь стены и проваливаются сквозь землю. Я сама, наверное, куда-то провалилась. Так что хвостом меня точно не напугаешь. Сейчас я боюсь одного – съесть Варьку. Или Кирилла. Вообще кого-нибудь съесть. И еще я очень, просто очень, хочу домой.

– Здравствуйте! – громко и максимально вежливо сказала я.

И вдруг сообразила, что ляпнула чушь.

Старуха молчала и не шевелилась.

– Я… Я к вам… за помощью, – добавила я уже тише.

– Слушаю, – ответила бабка, не размыкая губ. В лице ее вообще ничего не шевельнулось.

Я растерялась.

Старуха оказалась совсем не такая, как в книжках или фильмах. В старых народных сказках Баба-яга всегда была страшной ведьмой с костяной ногой. Но все равно какой-то… бодрой, активной. В современных романах и фильмах это – вообще такой ехидный персонаж, иногда даже слишком ехидный. Эта старуха была холодной и безразличной. Она напоминала тетку в окошке регистратуры детской поликлиники. Холодная невежливая вежливость. Лучше бы уж она съесть меня хотела, хоть какой-то интерес к моей персоне.

«Хочу видеть ее по-другому», – попросила я про себя.

– Никому не интересно, что ты теперь хочешь, – ответила старуха вслух. Она все так же безучастно таращилась в потолок. Не хамила, не пыталась поставить меня на место. Просто выдавала информацию. «Она здесь для того, чтобы выдавать информацию», – так же отстраненно поняла я. Оказывается, можно испытывать ужас отстраненно.

– Что ты захотела перед тем, как оказалась здесь? – неожиданно спросила старуха.

Мне показалось или в голосе промелькнул человеческий интерес?

– Я просто хотела, чтобы все было хорошо.

Я соврала. Но поняла это, только когда услышала собственные слова. Старуха молчала.

– Нет… Простите. Все было не так. Я хотела быть лучше всех. Ну… круче. Быть идеальной. Кажется, так я ему сказала…

Старуха не уточнила, кому «ему».

– Поздравляю, у тебя все получилось, – просто ответила она.

Издевается