Варька уставилась на него с ужасом. – Ты чего несешь? Не видишь? Человеку плохо.

Мне захотелось сказать, что плохо мне из-за нее. И плевать, что это неправда. Пусть тоже помучается. Может, тогда мне станет легче? Я прикусила кончик языка и закрыла глаза. «Раз. Два. Три. Четыре… Нельзя вспоминать ту дурацкую считалку. Не можешь придумать новую – просто перечисляй цифры дальше. Пять, шесть… Почему я никак не могу сочинить новый стишок, такой, чтобы все вернулось на свои места? Семь, восемь…»

– Спасибо, – выдавила из себя я. Слово царапало язык и уворачивалось, но я все-таки произнесла его. Вслух. Почему-то сразу стало легче. Я улыбнулась, по-настоящему, искренне.

– Аня! Анечка… Мы знаем, как тебе помочь! – затараторила Варька. – Послушай нас. Ну пожалуйста! У нас все получится! Ты должна…

Ну конечно! «У нас все получится», но «ты должна»!

– …Ты должна попасть в избушку к… Ну к проводнику.

– К Бабе-яге, – брякнул Кирилл.

– Нет никакой Бабы-яги! Не путай ее! – взвилась Варька. – Ты ее к Деду Морозу еще отправь.

– Это ты ее путаешь! Какая разница, как там эта хрень называется. Баба-яга и есть Баба-яга. Пусть к ней шагает.

Я смотрела на них: надо же, ругаются… И когда ругаются, выглядят еще… ближе друг к другу. Как будто муж с женой в торговый центр пришли. А тут я… Третья нога на пятом колесе. Проблемы создаю.

Голод снова напомнил о себе. Теперь я точно знала, что Варька на вкус как курица, вкусный жареный цыпленок. А Кирилл – это говядина, жесткая такая… Какая жуткая чушь у меня в голове. И главное – откуда?

– Куда идти? – прервала я их и себя заодно.

Варька тут же обернулась ко мне.

– Ань, ты почувствуешь! Просто прими решение, скажи, что идешь на границу, и сразу почувствуешь, когда и куда поворачивать, ну и все такое.

– Ага, – угрюмо подтвердил Кирилл. – Мы вот о-о-очень хорошо почувствовали.

– А вы-то на границе чего забыли? – удивилась я.

– Тебя, дуру, искали, – буркнула любовь всей моей жизни.

А Варька виновато добавила:

– Понимаешь, мы бы тебя не нашли тут без… Ну, без перехода. А переход только с проводником возможен. Ну или через таможню типа. Вот…

– Где не нашли бы? В лесу?

– В этом лесу. Гусева, не тупи уже, а? Прекрасно ведь все понимаешь, – разозлился Кирилл.

И снова получил тычок от Варьки. Надо же, его она не жалеет. Всех жалеет, а его нет. Смешно.

– А потом что? – спросила я.

– Потом тебе выдадут инструкцию. Или пропуск. Ну вот как нам выдали. И ты сможешь вернуться. Если все сделаешь правильно, конечно.

Звучит не особо сложно. Можно попробовать, в конце концов.

Варька с Кириллом отчетливо пахли горячим мясом. Не тем противным запахом, который я один раз почувствовала на мясном рынке, – потом полгода была вегетарианкой! Нет, они пахли, как мамин обед… И еще почему-то немного… бананово-клубничной жвачкой.

Голова опять начала кружиться, слюна наполнила рот. Я быстро кивнула:

– Согласна.

От ребят срочно нужно было избавиться. Так будет легче, я знала.

Но Варька опять бросилась ко мне. Неужели обниматься полезет? Вот ведь дура! Я нечеловеческим усилием воли успела отклониться назад. Чижик бросился Варьке наперерез. А Кирилл успел схватить за капюшон. Он резко дернул ее на себя и теперь почти обнимал, не пуская ко мне. Это было… Непротивно. Но мне все равно стало грустно.

Внезапная мысль словно током ударила – я даже впервые за все это время немного согрелась и окончательно проснулась. А кого и к кому я ревную? Кирилла к Варьке или Варьку к Кириллу? Почему я сразу об этом не подумала? Варька всегда была рядом со мной, а теперь… Я смотрела на них и видела, что у них глаза одинакового цвета: такие теплые карие. Тут же вспомнилось, что они очень похоже слегка наклоняют голову, когда слушают или думают о чем-то своем.

Я закрыла глаза и отвернулась. Теперь я знала, что делать.

И пусть, пусть всю оставшуюся жизнь или смерть мне будет холодно и страшно, но я никому не передам этого холода и страха! Никому не причиню зла. Особенно этим двум. Пусть уходят.

«Уходите, – попросила я мысленно. – Пожалуйста, просто уходите».

– Ань… – начала было Варька.

Но Кирилл все понял правильно. Судя по шуму за моей спиной, он буквально тащил ее за собой.

– Гусева, ты сможешь! Возвращайся давай! – откуда-то издалека попрощался Кирилл.

– Гав!

Я смогу. Конечно, гав.

Глава двадцать пятая,

в которой лезут в окно и не хотят блинов

Аня

Одно я поняла точно: когда рядом нет людей, голод отступает. Мне все еще было холодно и неуютно. Но как-то терпимо, привычно, что ли. Видимо, теперь это мое нормальное состояние. Пока не вернусь. Если не вернусь. Как там они сказали? Ерунда какая-то сказочная… Ну допустим.

– Я хочу домой. В свою жизнь. Мне нужен проводник.

Как и следовало ожидать, ничего не произошло. Лес вокруг все так же стоял стеной. Где-то в ветвях щебетали птицы. Дятел бодро долбил сухой ствол. Наверное, дятел. Вряд ли в лесу ведется ремонт. Я представила суровых белок в строительных касках и с молотками. Кажется, это уже слишком фантастично. А еще кажется, стоять на одном месте – слишком тупо. Раз уж эту дурацкую избушку нужно искать – ее нужно искать. Маловероятно, что после моей просьбы она возьмет и прорастет из-под земли прямо передо мной.

* * *

Я аккуратно обошла охранный круг и двинулась по полузаросшей тропинке. По ней приходили ко мне Варька с Кириллом. Странно, теперь мне проще считать их чем-то целым: «Варька-с- Кириллом». Почти не обидно. За мной приходили друзья. Я нужна им. Вон, к какой-то не-Бабе-яге из-за меня полезли, собаку за собой потащили. Солнечные лучи бежали передо мной, словно показывая дорогу. Ой… Только что впереди не было ничего, кроме бесконечной зелени… А теперь буквально в нескольких метрах от меня стоял дом. Если это вообще можно назвать домом. Избушка. Правда, взяла и проросла из-под земли!

Она оказалась точно такой, какой я нафантазировала ее, – еще тогда, в нормальной жизни. Домик словно сошел с иллюстрации к детским сказкам:

древние, заросшие мхом бревна, трава, растущая прямо на крыше, крошечное окошко, завешенное изнутри пестрой тканью. Кажется, теперь нужно развернуть дом к себе. Как там было?

– Избушка, избушка, повернись к лесу задом, ко мне передом! – громко потребовала я, чувствуя себя дура дурой. Тут со всех сторон лес так-то.

Избушка и ухом не повела.