себя этой ночью, Чарльз, и все будет хорошо. Пока что вашего имени нет в списке, но в Карнавал все зыбко и нигде нет правды.

Я кивнул. Смерть слабо улыбнулась, и ее черный плащ растворился в яркой, вновь охватившей меня толпе.

Надо было заканчивать как можно скорее. Домой. К Уиллу. Подальше от Карнавала.

Из мыслей меня вывел неистовый крик:

– Чарльз Дей на площади!

Он прозвучал как выстрел. На мгновение все смолкло. Медленно по толпе поползли шепотки:

– Где он?

– А как выглядит Чарльз Дей?

Постепенно шепот перерос в гул, а гул – в ропот. Все озирались, неторопливо расходились, силясь найти Чарльза Дея. А я стоял и не мог открыть рта. Надо было хоть что-то сказать, дать понять, что я – это я, чтобы закончить всю эту церемонию как можно скорее. Но люди все расступались и расступались, и я не заметил, как остался на площади совсем один.

– Чарли, дружище, я знал, что все так и будет! – послышалось откуда-то из толпы, и на свет, растолкав горожан, вылетел сияющий от счастья сэр Ивейн: – Я вот вообще в тебе не сомневался! – он изо всех сил сдавил меня в объятиях. – Ну ты правда здоровый малый! Я переживал, конечно, но вот как чувствовал! Молодца, парень! Настоящий Часовщик!

Наконец сэр Ивейн отпустил меня, и я смог вздохнуть. Он прокашлялся и на всю площадь провозгласил:

– Чарльз Дей освободил от дракона деревню, а потому достоин стать Рыцарем Круглого Стола!

Последние слова потерялись в приветственном реве. Кто-то кричал: «Ура!», а кто-то: «Слава Чарльзу Дею!» Я смотрел на их ликование и не понимал: действительно ли я сделал что-то, что достойно таких почестей? Ведь я даже не убил дракона… А если бы и убил? Разве это хороший поступок – убить кого-то вроде Джорджа Третьего?.. Мне стало не по себе.

И тут я увидел в толпе отца.

Всего лишь на секунду мне почудилось, что его лицо промелькнуло среди незнакомцев. Он не улыбался, смотрел пристально, чуть прищурившись, и я не понимал – доволен он или, наоборот, разочарован во мне.

Луч закатного солнца ослепил меня, и я зажмурился, а когда открыл глаза, то не увидел ни широких плеч, ни рыжей бороды… Ничего, что напоминало бы отца.

– Ну пойдем-пойдем, что ты застыл? – прогрохотал сэр Ивейн, схватив меня под локоть. – Сейчас как посвятим, а потом вместе на Карнавал, а? Вино, девицы, музыка!..

Он потащил меня вперед. У меня заплетались ноги. Карнавал. Музыканты заиграли какую-то торжественную мелодию. Домой. Я поднял глаза на площадку на лестнице и увидел его – Великого Короля.

Снизу казалось, что он был невысокого роста. Король был одет в кольчугу и латы с золотым драконом на груди. Поверх небрежно была накинута красная бархатная мантия. Он даже не удосужился надеть корону, но вид у него был такой спокойный и царственный, что не было никаких сомнений – это сам Король Артур.

Он мягко и снисходительно улыбался в аккуратную бороду.

– Щас ты к нему поближе подойдешь, – громогласно шепнул сэр Ивейн, – встань на одно колено и меч свой протяни. А там дальше разберешься.

Какая-то девица в толпе хихикнула. Видимо, шепот сэру Ивейну снова не удался и эти наставления слышала вся площадь.

Сэр Ивейн подвел меня к ступеням и взлетел по ним, а я на негнущихся ногах потащился за ним. Двадцать ступеней. Меч неприятно ударял по бедру. Сорок ступеней. Король смотрел на меня с сопереживанием. Внизу играли трубы. На семьдесят девятой, широкой ступеньке я опустился на колено, достал меч из ножен и, положив его на обе руки, протянул Королю Артуру.

Он принял клинок и не слишком-то бережно опустил его мне на левое плечо. Я чуть не потерял равновесие. Вот-вот я был готов упасть со ступеней, но в последний момент мне все-таки удалось выровняться. Музыка смолкла. Люди на площади, которые теперь остались далеко-далеко внизу, притихли.

– Чарльз Дей, – спокойный и низкий голос Его Величества зазвучал над площадью, – клянетесь ли вы бороться с несправедливостью и помогать оказавшимся в беде?

– Клянусь.

– Клянетесь ли вы стремиться к истине, но не к славе, к чести, но не к почестям?

– Клянусь, – эхом откликнулся я.

– Клянетесь ли вы жить и умереть как честный человек?

– Клянусь.

– Чарльз Дей, – голос Короля стал громче и торжественнее, – во имя Бога, встаньте же рыцарем Круглого Стола!

Король Артур протянул меч. Последние лучи солнца отразились в идеальной, зеркальной поверхности. Я тяжело поднялся, неуклюже схватился за рукоять и с трудом запихнул оружие обратно в ножны. Под ликование толпы и звуки барабанов сэр Ивейн надел мне на голову старый рыцарский шлем и, пока я еще способен был держаться, вручил щит с золотым драконом. Снизу доносилось неистовое ликование. Король положил руку мне на плечо, и я снова пошатнулся. Нагнувшись к моему уху, он вкрадчиво проговорил:

– Держитесь рядом со мной, Чарльз. Через час вы будете вольны присоединиться к празднику.

Собрав всю волю в кулак, я кивнул. Уилл и бутылка рома откладывались еще на час… Домой. Домой. Домой.

– Не отходи никуда и не нарывайся на стычки, – Король обращался к сэру Ивейну.

На лице рыцаря отразилось не то недовольство, не то стыд.

– Но… – попытался возразить он.

– Даже если они начнут первые, – перебил Великий Король.

– А Мордред…

– … и ровно это же я требую передать Мордреду, – с легкой усталостью проговорил Король. – Меньше всего мне хочется, чтобы повторилась история с Карнавала в честь Галахада.

– Простите, сир, – сэр Ивейн покраснел. – Так мы можем начинать?

– Можем, – кивнул Король Артур.

Он поднял руку вверх. Горожане смолкли. Я не мог разглядеть их лиц, но чувствовал, как уплотнился воздух. Надвигалось что-то страшное.

– Да наполнятся столы снедью… – начал Король Артур.

Я разобрал в толпе маленькую женскую фигурку. Поймав мой взгляд, Смерть качнула головой.

– …да прольется вино в кубки…

Голос звучал подобно грому.

– …да откроются ворота Камелота…

Внизу происходило что-то странное. Все замерли. Казалось, что люди не дышат. Только исступленно следят за поднятой в небо рукой Великого Короля. Будто собаки, ждущие команды.

– …да начнется Карнавал в честь Чарльза Дея – Тринадцатого Рыцаря Круглого Стола!

С этими словами Король опустил ладонь.

– Да будет Карнавал! – крикнул кто-то, и этот крик мгновенно затерялся в шуме толпы.

Все пришло в движение. Люди рванули вверх по лестнице. Они толкались, пинались, попеременно в воздух взмывали руки. Юноши вставали на перила, силясь обогнуть толпу, но их тут же хватали за ноги и затаскивали обратно, и они исчезали среди