и поправляет галстук. - Сверху уже спрашивали. Всех ли погорельцев мы устроили, как полагается?

- Осталось получить разрешение от пожарников. - поднимаюсь, одергиваю край приталенного пиджачка с коротким рукавом и отчитываюсь.

- А что у нас с разрешением? - мэр хмурится.

Его зам привстает и извиняющимся тоном тараторит:

- Есть загвоздка, но мы уже все исправили. Съездим в Управление к эмчеэсникам и оформим разрешение. Вернее, я сам съезжу. Лично…

Константин Олегович усмехается.

- И зачем же вам ехать, если у Ольги Александровны там блат? Индивидуальный подход, так сказать…

Хочется вставить шутку, что у меня там «сестла», но я помалкиваю.

Уж очень к Илье на работу наведаться хочется. Еще и без предупреждения. Это ж сказка для контролерши вроде меня. Тем более, слухи, рассказанные Аленкой, все еще меня беспокоят. Может быть, я всю эту историю с великой любовью сама себе придумала, а по факту у Ильи таких Оль четыре этажа и полбассейна?

Если так - клянусь, я его убью.

- Я не против, - тут же хладнокровно соглашаюсь. - Сейчас сразу и поеду.

- Съездите, съездите… - Мороз одобрительно кивает и переходит к следующей теме.

* * *

Оказавшись в Управлении впервые за много лет, встречаю со всех сторон любопытные взгляды (уверена - это все представительное пальто) и в первую очередь занимаюсь рабочим вопросом.

Он решается без всякого блата. Стандартной процедурой.

Тем более, что все замечания действительно были учтены и исправлены.

- Вот, - подписывает документ секретарь начальника - полненькая, розовощекая девушка с длинными волосами. - Сейчас вам надо будет печать поставить. В канцелярии.

Мягко ей улыбаюсь.

- Спасибо… Извините, не уточнила, как вас зовут?

- Валентина, - еще больше краснеет.

- Валентина… - я прищуриваюсь. - Вы сестра Руслана?

- Я? - пугается. - Д-д-да.

- А я подруга Алены…

- Уже поняла. - она ерзает на стуле.

Продолжает сосредоточенно складывать документы в файл, а я смотрю на нее с задумчивым интересом.

Вкус на женщин у Александрова, судя по его вновь вспыхнувшему вниманию к моей скромной персоне, за последнюю четверть века не менялся. Илья любит высоких, со смазливыми мордашками, если и с формами - то не такими богатыми.

И ведь даже Алена в этот райдер вписывается.

Но эта девочка?

Стараюсь быть объективной - вряд ли.

Да и молоденькая же совсем.

Ну не верю…

- До свидания, Ольга Александровна!

- Всего доброго, Валентина! - прощаюсь с ней строго и как-то выдыхаю.

Настроение снова поднимается.

Может, не такой уж мой Ильюша и бабник….

Пусть живет!

Совершенно передумав убивать, направляюсь к нему в кабинет.

 Глава 41. Ольга

По пути заглядываю в большое зеркало, заигрывающее моим отражением на стене в холле.

Закидываю сумочку с документами на плечо и, распахнув полы пальто, поправляю деловой костюм. Играюсь с золотой сережкой, осторожно взбиваю прическу, чтобы не испортить аккуратный беспорядок в волосах, и пальчиком выравниваю вишневый контур на губах.

Смотрю в свои горящие жизнью карие глаза. Вижу в них какую-то «девчоночность». Даже неяркие морщинки на нижнем веке ее не портят.

«Просто-просто все мы подросли! А может быть у них там первая любовь…» - в голове звучит мотив.

Снимаю с плеча невидимые крошки и снова смотрю на идеальный тон лица.

Да, поплыла ты, Ольга Александровна, от бывшего! И погода эта… весенняя на руку. Чувствуется приближение чего-то нового. Хочется удержать ощущение новизны намного дольше, чтобы не уйти в бытовуху и «Ну, и куда ты пошел по помытому? Ты издеваешься? Мой теперь сам!».

Хотя и этого тоже хочется.

Годы одиночества показали: в каждом отрывке времени есть что-то прекрасное.

Главное, это замечать. И ценить.

А если жизнь у женщины стала пресной и серой, то ни один мужик ее не спасет. Это я теперь точно знаю. Спасение утопающих дело рук самих утопающих. То же самое с несчастливыми.

Почувствовав на себе взгляд, замечаю шумную компанию из девушек и ускоряю шаг.

Первое что я слышу, подходя к двери «Начальника отдела безопасности людей на водных объектах Александрова Ильи Владимировича» это его же усталый, раскатистый голос, от тембра которого у меня в животе молодеют бабочки.

- У тебя аллергия на резину…

Чего? Останавливаюсь как вкопанная.

Вместе с бабочками.

Морщусь и хватаюсь за ручку, но почему-то медлю.

- И что? - отвечает нагловатый голос. Тоже мужской, но помоложе. - Это не повод меня увольнять, начальник.

Я с облегчением выдыхаю.

Они про гидрокостюм?

- Русский передал, что плаваешь ты тоже хуже некуда.

- Просто у меня на дне клаустрофобия развивается…

- Окей, договоримся с рыбами, чтобы они тебе к поверхности воды сами все подтягивали. Ты этого от меня ждешь? - по голосу слышу - Александров нервничает, поэтому парню не завидую. Да он и сам скоро себе не позавидует. - Профессия «водолаза» сложная и опасная, Коля. Профнепригодность у нас, как правило, оборачивается летальным исходом. Это тебе не шубами в переходе торговать.

- Никаких оснований увольнять меня у вас нет. - все равно настаивает непуганый «клаустрофоб».

Ох уж эти недовольные. Откуда только берутся? У меня в кабинете такие постоянно мелькают. Придут работать на должность социального работника, а сами людей терпеть не могут. До зубовного скрежета от каждой просьбы раздражаются. Еще и искренне не понимают, откуда у руководства взялось желание их уволить?

- А ты мне не рассказывай про основания! Я свою работу знаю! И за вас всех шеей своей отвечаю. Пиши рапорт.

- Я буду жаловаться!

- Чего?

- В Администрацию города буду жаловаться!

- Встал и вышел отсюда на хрен, - смеется Александров.

- Тук-тук. А мы уже здесь, - я заглядываю в светлый, просторный кабинет и первым делом успокаиваю взглядом Александрова. - Привет.

- Оля! - Илья меняется в лице.

Откинув ручку на стол, поднимается и дергает край спецовки, выправляя по уставу. Краснота с лица вместе с возмущением спадают.

«Клаустрофоб» тоже привстает. Молодой, нагловатый, но про этикет в курсе. Либо не все еще потеряно и мужские качества в нем остались, либо в очередной раз срабатывает мое представительное пальто.

- Здравствуйте!

- Здравствуйте, Николай. Чего же вы нашему Илье Владимировичу кровь сворачиваете? - прохожу