class="p1">- Вот это джинсики… - присвистывает Илья.

- Не обращай внимания… - говорю деловым тоном.

- Так как же тут не обращать, если мы уже обратили и мысленно… согрешили, - он резко разворачивает меня от окон и прижимает к себе, прикрывая мою фигурку теплой фуфайкой.

Я тону в его руках, тепле, аромате туалетной воды и ощущении того, что жизнь имеет смысл.

Его тело твердое. Особенно ниже пояса. Это будоражит.

Очерчиваю пальцами широкое, небритое лицо и равнодушно стреляю взглядом в сторону.

- Как ты? - спрашивает Илья с озорным блеском в глазах.

- Воюем…

- Алена Кирилловна все еще терпеть меня не может?

- Да с чего ты взял? "Она тебя обожает"! - со смехом закатываю глаза.

- Если только погрызть поджаренного или потыкать палкой мертвого…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я хихикаю и зарываюсь носом в ворот его свитера.

Настроение сразу подскакивает во сто крат. Оказывается, как мало женщине для счастья надо. Перестать себе надумывать и прижаться к мужской шее.

- Я ненадолго заехал. Меня уже ждут. Пойдем… - ведет меня к задней двери.

- Илья, - я закусываю нижнюю губу и принимаю шикарный букет чайных роз. - Ну зачем? Боже мой. Какие красивые…

- И вот еще… - вручает пакет.

- А это что?

- Противоядие для Алены Кирилловны.

- Александров…

- Я же с Астрахани только. Там рыба и пиво астраханское. Свежее… Посидите там с Маринкой. Привет ей передавай…

- Спасибо, Ильюш… - я привстаю на цыпочки и всю мою хваленную независимость сносит мужским горячим дыханием, прикосновением губ и уверенным захватом языка.

Поцелуй пьянящий, но безнадежно короткий.

- Ну беги, - он через силу отпускает, - дай полюбоваться на тебя сзади.

Возвращаюсь в подъезд, виляя бедрами так, что позвоночник хрустит, но… ни о чем не жалею.

А зайдя в квартиру, утыкаюсь носом в благоухающие цветы и счастливая бреду в комнату.

- Вау! Какой Александров молодец…. - Марина присвистывает. - Может сойдетесь?

- А может и сойдемся…

Я в радостных чувствах ставлю пакет на пол и тоже валюсь на кровать. Сдираю кожу шипами, но не обращаю внимания.

Внутри все сжимается.

От любви…

Оттого, что, наверное, все еще возможно…

А я в свои годы уже перестала верить!

- Маринка, помнишь?

- Что?

- Нашу песню любимую?

- Какую из?

Я устраиваюсь у нее на плече и ни на секунду не отпуская букет, тихо тихо пою:

- Кукла Маша, кукла Миша, кукла Саша и Ариша… Просто годы детские прошли…

- А эти слезы словно дождик вновь и вновь, - подпевает сестра, устало вздыхая.

Мы переглядываемся и продолжаем вместе:

- Кукла Маша, кукла Даша, просто дети стали старше. Просто-просто все мы подросли! А может быть у них там первая любовь…

- Сколько можно? Вы мне дадите отдохнуть? - истерично кричит мама и чем-то бьет по стене.

Еще минут пять лежим в темноте, пока Марина не шепчет:

- Нет ничего прекраснее того, что мы выросли и у нас у каждой свой дом.

- Это точно! - соглашаюсь. - Обожаю свой дом! И возраст, кстати, тоже…

 Глава 40. Ольга

И вот незадача - возраст свой я обожаю, но до пятницы увидеться с Ильей не получается.

В наши семнадцать достаточно было всего лишь желания, которым мы оба были заряжены. Спустя двадцать пять лет - этого мало. Добавить бы парочку часов в сутки.

Пока Александров активно помогает Насте и Кириллу с остатками ремонта, я кручусь в области - между Администрацией небольшого населенного пункта и новым реабилитационным центром, куда мы в срочном порядке переселили стариков после пожара.

Дел невпроворот, но, зная, что где-то в мире есть мужчина, у которого при виде тебя в глазах зажигаются звезды, - работать как-то веселее.

И жизнь кажется счастливее и легче.

Еще и солнце выглянуло.

- Мам, привет! Ты вернулась?

- Привет, Настен. Я - да. Приняла душ, переоделась и уже еду в Администрацию. Осталось оформить несколько документов и с командировками покончено.

- А я в ателье приехала. Шторы хочу заказать.

- Какая ты молодец, дочь!

- Да это все папа постарался, - она скромничает. - От него ведь подарок. Денег у нас с Кириллом почти не осталось. Последние ушли на шкаф в прихожую. Жду не дождусь, когда они его соберут в субботу.

- Ясно… - я грустно вздыхаю, переставая рассчитывать и на завтра тоже.

- Кстати, мам?

- Что? - спрашиваю расстроенно.

- Я спросить у тебя хочу… Ты не знаешь, зачем папе все время звонит отец Соломона?

- Зайцев? - удивляюсь и вспоминаю наше похищение старшего внука в новогоднюю ночь. - А зачем он ему звонит?

- Мам, ты такая смешная.

- Я смешная?

- Это ведь я у тебя спрашиваю.

- Точно. Прости, Настя. Я какая-то несобранная. Слишком много всего навалилось. Вы подумайте с Кириллом, что еще вам нужно. Папа свой подарок сделал, я тоже хочу поучаствовать.

- Спасибо, мамочка, - голос становится веселее. - Я тогда перезвоню.

- Ну, беги. Заказывай свои шторы…

Припарковавшись у здания Администрации, рассматриваю идеальный макияж в зеркальце от пудры и накидываю на плечи пальто. Оно кофейного цвета и с меховым воротником. Очень представительное. Вернее, я в нем так выгляжу.

Выбираюсь из автомобиля.

Тонкие каблуки тонут в тающем снеге.

- Ольга Александровна, добрый день, - даже привстает охранник, сверкая представительными усами.

- Здравствуйте, Артем Михайлович. Как тут у вас? - осматриваю холл.

- У нас без вас тут всегда серо и скуш-шно. Вот вы появились и будто солнышко вышло.

- Так сегодня вроде солнечно… - смеюсь, запахивая полы пальто и складывая руки под грудью.

- Да разве ж это солнце. Вот вы - куда ярче и симпатичнее. Возьмите конфетку.

- Ну спасибо, Артем Михайлович. - выбираю одну из чашечки.

Поднимаюсь в свой просторный кабинет и, поздоровавшись с секретарем, скорее проветриваю помещение. Январь на удивление теплый, а о терморегуляторах здесь никто не позаботился, поэтому выживаем как можем.

В районе обеда мэр собирает совещание.

- Ольга Александровна, давненько вас не видели. Как там с реабилитационным центром? - Константин Олегович перекладывает папку с документами со стола в верхний ящик