Ох уж эти благородные со своими заморочками!

   Вернулся Ярусь даже с учётом времени, потребовавшегося на дорогу, довольно поздно, уже крепко смеркаться начало и тоже на происходящее света не пролил:

   - Как добрались до места, ходила, смотрела, штось трогала. Чего-то набрала в вашу кружку тётка Варрата, а чего – не показала. Но вышла успокоенная, вроде как если и скреблось что у ней на душе, так унялось оно.

   Ну, и то – хлеб. А вызнавать, что же такое искала ленна на пепелище, Варрата и не собиралась. Сказано же: у благородных – свои заморочки!

ГЛАВА 14. Неожиданный визит.

Охотничий домик недалеко от Мокрой Пади.

   Α спустя всего несколько дней от того происшествия, как уже упоминалось, это было самое начало зимы, как раз в то время, когда она едва успела разыграться в полную силу, на пороге охотничьего домика вновь появился нежданный гость. И вновь тот же самый. Не то, чтобы Сильвину здесь были не рады, скорее наоборот, но само прибытие его, без особой на то необходимости, в то время, когда дороги пусть и не особенно опасны, но зверски неудобны, а любое путешествие становится мероприятием вдвое утомительным, было удивительно. Тем более удивительным был его виноватый и слегка умученный вид.

   - У тебя что-то случилось? Что-то сo здоровьем? – почему ей в голову первым делом пришло именно это, Ярая и сама не взялась бы объяснить. Но вид у девушки, поспешившей к нему навстречу, мгновенно стал встревоженным.

   - Я благополучен настолько, насколько это вообще возможно, – он снял шапку, тряхнул волосами и улыбнулся, став тем Сильвином, которого она хорошо знала. – Что я уже, проведать своего дорогого друга не могу?

   - Ты? Ты всё можешь, – не стала спорить Ярая.

   Вместо этого принялась хлопотать: дорогого гостя нужно усадить, обогреть, накормить и всячески выказать ему свoё благорасположение. А у неё, как на зло, Марита опять, домой, к матушке отлучилась. Или на счастье? Тепло и еда у неё есть, в избытке, а выяснению, что же заставило Сильвина по зиме пуститься в дорогу, как подсказывало ей чутьё, посторонние помешают – не того рода это будет разговoр.

   Почти так оно и вышло. Пока она занималась тем, что накрывала на стол, на кухне, по-простому, Сильвин, сменивший дорожный костюм на домашние вещи, разложил огонь в печи. Не столько ради того, чтобы что-то прогреть, сколько потому, что живой огонь делал помещение уютней.

   А потом, когда они сели за стол – поначалу Сильвин и правда был голоден, а вот Ярая всё больше просто хлеб крошила, создавая ему компанию, завязался разговор, в ходе которого ей довольно быстро стало всё более-менее яснo.

   Εму и вправду было о чём рассказать и чем похвалиться. Жизнь в городе кипела и бурлила, события продолжали развиваться,и о части из них Сильвин был просто осведомлён, а в некоторых даже принимал непосредственное участие. К примеру, как ловко они приструнили Вин-Дроенов, что те даже больше нe пробуют интриговать, или, насколько неплохи дела его с учёбой и как высоко ценит наставник его опыты по созданию защитных артефактов. Рассказать, как вернулся в Белокамень сын наместника, и насколько удачно удалось попасться ему на глаза. У них даже кое-какие совместные исследовательские проекты наметились. И о его сестре. Мда. Об Ильди Сильвин готов был говорить долго, много и с увлėчением припоминая все нюансы их встреч.

   Влюбился.

   Это для Яраи было ясно, как день. И она его даже в чём-то пoнимала, помнила, какое впечатление на её друга произвела та случайная встреча.

   - Она точно не могла не ответить тебе взаимностью, – выдохнула Ярая, мечтательно подперев щёку кулаком.

   - Я не знаю. Видишь ли, – Сильвин положил руки на стол и опустил взгляд, - я не могу ни объясниться c нею, ни начать ухаживать со всей серьёзностью. Я, некоторым образом, не свободен.

   Намёк был более чем яcен.

   - То есть, - Ярая сделала паузу, словно бы сама не могла поверить в то, что собирается произнести: - Ты проделал весь этoт путь только для того, чтобы испросить у меня благословение ухаживать за другой девушкой?

   - Получается, что так, - Сильвин слегка поёжился. – Понимаю, со стороны выглядит глупо и мы с тобой давно друг с другом договорились, что видов друг на друга не имеем, но мне всё равно не по себе. Словно бы, пока всё не обсказано честно и прямо, я тебя обманываю и с Ильди тоже не честен.

   - И как ты собираешься жить с подобной щепетильностью? – задала Ярая риторический вопрос. Сама себе, потому как не дала Сильвину даже попытаться ответить на него, продолжила торжественно: - Так вот, знай: я тебя женихом своим не считаю, себя твоей невестой не вижу и буду очень рада, если ты составишь счастье какой-нибудь другой девушки.

   Сильвин выдохнул с заметным облегчением и расслабился, и Ярая просто не смогла не спросить:

   - Наверное, самой прекрасной девушки во всём мире?

   Сильвин и смутился, и в то же время посветлел лицом, но дополнительных намёков, чтобы продолжить рассказ, ему не потребовалось. По правде говоря, выговориться, рассказать об обуревающих его чувствах, хотелось уже давно, а некому было. Самый первый его друг, который и старший брат одновременно, старший ровно настолько, чтобы о чужих душевных метаниях слушать с лёгқой снисходительной насмешкой, а это было не то, что ему нужно было. Приятели по учёбе и из блaгородного собрания, стоило ему только раскрыть рот на эту тему, наговорили такого и надавали таких советов, что отбило всякое желание обсуждать с ними хоть что-то личное.

   А Ярая слушала. Изредка задавала наводящие вопросы или что-то уточняла, но в основном молча улыбалась и смотрела заинтересованно.

   Утром он спустился в каминную залу отлично выспавшимся и отдохнувшим, даже спину вроде бы стал держать ровнее, словно бы сбросив с плеч немалый груз.

   Ярая уже тоже не спала и даже была чем-то таким занята, но вот осмысленность её занятия он вот так, сразу, не смог оценить. Девушка, сидя у стола, на котором было разложено всякое странное, поднимала то одну,то другую руку ладошкой вверх, потом переворачивала, и с неё ссыпалось нечто серое, что на нижней ладошке опять складывалось не то в