и не дурить, пока Ярусь всё не подготовит, а там уж, с помощью и при попустительстве местных богов, можно будет и отправиться, глянуть издали на то, что мне там покоя не даёт. Спорить я не стала, главное же, сделают, что я прошу, а уж как оно там сладится – это не важно. Хотя и не представляла, что там такого нужно готовить.

   Оказалось – сани. Их я заметила, едва только с крыльца спустилась, к нему, к этому самому крыльцу, мелкую мохноногую лошадёнку, бодро тянущую оглобли, вплотную подвели. Мне взобраться на уготованное мне место помогли, устроили на санях комфортно – шкуру поверх сена кинули, другую – мне на колени и еще тулупом плечи укутали. И кружку большую с укрепляющим отваром, сладким до невозможности, в руки сунули.

   - Сколько можно, до вырубки, по дороге, доедем, а так уж как-нибудь, ножками, – Ясусь, взобравшийся на место возницы, обернулся ко мне и тронул сани потихоньку, заскрипел под полозьями снег и мы заскользили медленно, рывками, в сторону леса.

   Точно. Лесорубы же дрова не на своём горбу из леса выносили и, значит, куда-то туда, достаточно близко, подъехать можно – а я об этом и не подумaла. Но хорошо, что нашлось, кому подумать вместо меня.

   Укрепляющий отвар я не пила, хотя по запаху чуяла, составлен он вполне толково, но делать это на ходу, с риском облиться, так себе затея, да и бульоном меня напоили так, что больше не лезло. Зато руки о горячие металлические бока грелись преотлично. Только что, буквально, мне было так жарко, что и уличный морозец, который местные считали лёгким, был за благo,и вот, я опять подмерзать начала. Впрочем, ладно, и так понятно, с чем это связано.

   Очень странно было ходить по нормальному земнoму лесу и вслушиваться в эхо и отголоски того, что в полный голос звучало в Дикоземье. Оно было как выдох, который сам по себе уже закончился, но воздух всё еще движется. Или… Ладно, не важно. Можно много подбирать сравнений, но если сказать толком, по существу,то, что здесь было, оно, попало сюда случайно, оно не имело намерения убивать и разрушать, хотя и по своей природе не сочеталось с миром этим в той степени, чтобы можно было им существовать одновременно в одном пространстве друг в друге.

   Как-то так.

   Не вредить - было не то, чтобы разумным решением со столоны Дикоземья, не думаю, что оно вообще на что-то такое способно. Это скорее общее направление движения, которое я уловила не как мысль, но как эмоцию и то, только когда отошла подальше, вглубь пожарища, где оно меня окружало со всех сторон. И этого оказалось вполне достаточно, чтобы успокоено вдохнуть полной грудью воздух, в котором продолжала держаться копоть, ощущающаяся кислотой и горечью даже на языке,и немного расслабиться. Это всё было не так уж важно, главное, магия Дикоземья – не враждебна в самой своей основе. А что опасна, так опасностей и в этом мире хватает, своих собственных, ниоткуда не привнесённых.

   Желая смыть противный вкус с горла, я сделала глоток из кружки, которую так и продолжала сжимать в левой руке – укрепляющий отвар оказался как нельзя более кстати. Потом другой и третий и так до окончательного прояснения сознания.

   А потом, среди дымов, мой глаз вычленил еще один, не такой, тонкий, но более юркий и живой, что ли? И даже не слишком удивилась, когда в основании его обнаружила крошку-уголёк, светивший хищным красным глазом. Чуть покрупнее тех, что нашла на телах невезучих лесорубов, но в целом, почти такой же. И, не тратя времени на раздумья, подковырнула его обломком ветки и поймала кружкой с остатками отвара. Жидкость всколыхнулась зашипела, железные стенки ощутимо потеплели, а я принялась высматривать следующие. Он точно не мог oдин такой здесь оказаться.

   В результате, еще два часа пробегала-пропрыгала по пожарищу (иногда и правда приходилось перемещаться прыжками от одного условно безопасного места до другого), перемазалась вся в грязище от сапожек до макушки, провоняла дымом насквозь, но насобирала еще с два десятка таких угольков. Что интересно, в отваре они и не собирались даже затухать – светили сквозь темноватую жидкость злобными красными глазками, а кружку пришлось перехватить за ручку, так сильно она нагрелась, что невозможно было держать её за бока.

   И что мне с этим делать? А что делать, домой отправляться, вот что, сейчас мне от себя никаких оригинальных решений ожидать не стоит. И, вернувшись к тому месту, где возле саней стоял подмёрзший и изрядно изнервничавшийся Яруш, я кивнула парню:

   - Домой давай!

   Что характерно, с этим повėлением он спорить не стал и скоренько завернул оглобли к охотничьему домику. Даже в деревню заезжать не стали. И к лучшему.

   Мокрая Падь.

   Да видела хозяйка Варрата то, что Ярусь, подставив своё плечо в качестве опоры взялся проводить чужеземную ленну к пожарищу, не пустую вежливость проявлял, а на самом деле следил, как бы она не свалилась. Вмешиваться только не стала, хоть и считала, что, во-первых, смотреть там не на что, а во-вторых, не в таком же состоянии туда тащиться, когда саму от слабости шатает. Хотя и понадеялась, что парень сам сообразит присмотреть, чтобы ленна там где не запропала и лишней опасности себя не подвергала.

   Но есть такие люди, которым богами свыше больше чем прочим дано, и не cлед у них на пути становиться.

   Α то, чтo ленна Ярая из таких, так тo было ясно. Кто ещё может, взяв всё в свои руки, рывком переиначить всё по своему pазумению? И вот еще только у неё был полон дом мучительно умирающих, а вот пришла ОНΑ и получаса не прошло, как они все уже на глазах выздоравливающие.

   Правда, и самой ленне это далось непросто, ну да кому больше дано, с того больше и спросится.

   И ещё любопытно вдруг стало: кого же это такого подсунули в невесты их господину? Ни разу хозяйке Варрате не доводилось видеть, чтобы кто-то орудовал ножом с такой ловкостью, точностью и, что самое главное, быстротой. Чирк-чирк – и вот уже готова пара надрезов ни на волос не длиннее и не глубже, чем это было необходимо. Наверняка опытные целители, которым приходилось заниматься этим не по одному разу тоже умеют нечто подобное, но у совсем молоденькой девчушки-то откуда такие