Тем временем у гномов обстановка накалилась до предела. Они едва не сцепились прямо посреди платформы. Брол, тот самый, что призывал к порядку, ухватил безбородого за нагрудник, пытаясь оттащить его от нас. Остальные четверо бросили свои посты у бортов и вмешались, разнимая товарищей.

— Что на тебя нашло, Хоуг⁈ — рявкнул один из тех, кто держал безбородого за плечи.

— На меня? Это Брол… он мешает мне! — закричал Хоуг, и я увидел, как на его изуродованном шрамами лице вздулись жилы. Из-за отсутствия бороды его челюсть ходила ходуном, а слюна летела во все стороны. — Это он защищает это гоблинское отродье!

— Он выполняет приказ, дурака ты кусок!

— В пекло приказы этого желторотого сопляка! — Хоуг не унимался, пытаясь вырваться из хватки сослуживцев. Его единственный глаз бешено вращался. — Посмотрел бы я на нашего командира, если бы на его глазах гоблины заживо запекли его людей, словно лесных свиней в яме!

— Значит так! — гном встряхнул безбородого с такой силой, что тот едва не отлетел к борту. — Всё это случилось давно. И не эти гоблины виноваты в смерти твоего отряда. Но если тебе так приспичило пролить их кровь — делай что хочешь. Я из-за «тёмных» не стану биться с братом по крови. Только запомни одно: пятнать свою честь ложью я не стану. И если спросят, то расскажу командиру всё как было.

— Заложишь меня? — Хоуг набычился, тяжело дыша. Его единственный глаз недобро сощурился, а желваки на лице заходили ходуном.

— Не хватало мне помимо лжи ещё и так позориться. Шестеро гномов из боевого звена еле отбились от пары гоблинов с блокираторами и человеческого юнца? Да у меня перчатка больше каждого из них весит. Я всё сказал! — гном разжал пальцы, отпуская помятый нагрудник Хоуга, и молча ушёл в дальний угол платформы к остальным.

Безбородый остался стоять напротив нас один. Без шлема его голова казалась непропорционально маленькой для массивного доспеха.

— Ты слышал меня, выродок? Я задал тебе вопрос, — Хоуг присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с гоблином. — Или глухой ещё, в придачу к козлиной ноге?

Клевец он повесил на пояс. Похоже, слова того гнома всё-таки возымели должный эффект.

— Слышал, — ответил Зуг’Гал.

— И что скажешь?

— Скажу, что у тебя была богатая фантазия, нэк.

— Ну что, шаман, такой умный? — Хоуг сделал шаг вперёд. Платформа подпрыгнула на стыке рельсов, и гном качнулся, но мгновенно восстановил равновесие. — Посмотрим, насколько твои дерзкие речи помогут против гномьей стали.

Старик не шевелился, продолжая сидеть в своей прежней позе. Хоуг замер над ним на секунду, а затем резко подался вперёд и вцепился в ворот балахона обеими руками.

Я вскочил, но запоздал. Гном двигался на удивление быстро для своего возраста и тяжёлого доспеха. Одним мощным рывком он вздёрнул шамана вверх. Ноги Зуг’Гала оторвались от настила.

Старик безвольно повис в кулаках гнома, удерживаемый только хлипкой тканью одежды, которая натянулась и начала подозрительно трещать.

Я сделал выпад и перехватил руку учителя выше запястья. Ладонь легла прямо на холодный металл блокиратора. Я ждал сигнала, чтобы просто раздавить серый металл браслета, используя силу «тени».

Но Зуг’Гал даже не пытался сопротивляться.

Он не кричал и не вцепился в руки Хоуга. Гоблин просто болтался в воздухе, глядя прямо в лицо безбородому. На его губах застыла та самая сдержанная усмешка, с которой слушают глупую шутку.

— Парень, — Хоуг скосил на меня свой единственный глаз, не ослабляя хватки. — Так ты его не вытащишь. Если сейчас же не уберёшь руки — полетишь за борт следом за ним. Платформа идёт быстро, костей не соберёшь.

— Отпусти, Менос, — негромко произнёс Зуг’Гал.

Я замер, глядя ему в глаза. Старик не выглядел испуганным. Наоборот, в его взгляде читалось требование.

— Отпусти, — повторил он уже твёрже.

Я медленно разжал пальцы и отвёл руку назад. Гном удовлетворённо хмыкнул. Я отступил на полшага, но садиться не стал. Если решит швырнуть старика в темноту тоннеля, я успею перехватить. Наставник должен меня ещё многому обучить, рано ему умирать.

— Как это мило, — проскрежетал Хоуг, переводя насмешливый взгляд с меня на старика. — Человек впрягается за гоблина. Гоблин печётся о человеке. Спектакль для дураков.

Он резко повернул голову и сплюнул на металлический настил платформы. Сделал он это с такой брезгливостью, словно само зрелище оставило у него во рту вкус тухлятины.

— Этот мир окончательно прогнил и катится в бездну, если такие, как вы, ходят с нами одной земле, — добавил он. Его пальцы ещё сильнее сжали ткань на груди старика.

— Хватит трепаться, нэк, — перебил его Зуг’Гал.

Голос старика прозвучал удивительно звонко, словно тот вдруг помолодел на полсотни лет. Он висел в руках гнома, его ноги бессильно болтались над полом, но тон был такой, будто он отчитывал нерадивого ученика.

— Скажи прямо. Ты бросаешь мне вызов? — спросил шаман.

Хоуг на секунду замер. Его единственный глаз расширился.

Гном явно ожидал чего угодно — проклятий, мольбы о пощаде или попытки укусить за руку, но не такого вопроса.

— Ч-что? — выдавил он.

— Вызов, — повторил Зуг’Гал, глядя гному в лицо. — Ты бросаешь его мне или нет? Простой вопрос, на который способен ответить даже ты.

— Ах ты тварь… — Хоуг дёрнул старика на себя, встряхивая его, как тряпичную куклу.

— Значит, не бросаешь, — Зуг’Гал слегка наклонил голову набок, насколько позволял затянутый на шее ворот. — Понятно. Вместе с бородой ты потерял и свою храбрость, чтобы открыто заявить о своих намерениях. Хотя чего это я… в отличие от бороды, её у тебя наверняка никогда и не было. Видимо, ты способен только пустой лай, нэк.

Гномы у борта зашевелились. Ситуация из обычной издевательства над пленным превращалась в нечто иное.

Хоуг, ослеплённый злобой, кажется, уже не думал ни о чём кроме того, как размозжить эту старую зелёную голову о ближайший выступ в стене тоннеля.

— Ну, давай, — прошептал старик, и на его губах снова мелькнула та самая усмешка. — Сделай то, что замышляешь, нэк. Покажи всем свою «доблесть».

— Хоуг.

Это крикнул один из гномов у борта — тот самый, что до этого пытался его образумить. Он стоял, скрестив руки на нагруднике,