промолчал. Был и еще один повод для расстройства чувств: в процессе выбора, проверки качества, замеров и прочего, Сюзанна вела себя очень активно. Она частенько наклонялась либо тянулась вверх, чтобы указать на полке требуемое, присаживалась на корточки, а то и просто забиралась вверх по стремянке. Все это время она машинально поджимала юбки или поддергивала подол, или… В общем, виды тетушки порой бывали такими, что не раз Гюнтеру приходилось смущаться, делая вид, что он заинтересовался чем-то другим, чтобы отойти в сторонку, пряча то, что…

«Эрекция, мать ее за ногу!».

И даже то, что и Вильгельм пару раз был замечен Кидом за разглядыванием тетушкиного афедрона, не сделало его более спокойным. В одной из последних лавок, когда Сюзанна вовсю заглядывала за прилавок, где Вильгельма облачали в один из вариантов «парадно-выходного» сюртука, Гюнтер не выдержал и, сделав пару шагов, прижался всем телом к тете. Как ни странно, Сюзанна не обратила на это внимания. Парень потянулся и принялся принюхиваться к волосам красавицы.

«Ба-а-а… Как от нее пахнет! Запах чистых волос, запах женского тела, чуть приправленный ноткой цветочной воды. Просто… Писец, как тянет меня к ней!».

Кид сзади приобнял тетушку за талию. Сюзанна, вся во внимании к процессу примерки, мимоходом обернулась, не задумываясь, улыбнулась племяннику, но потом… Потом до женщины дошло, что происходит: какие у нее стали глаза! Мимика мгновенно выказала массу эмоций: шок, испуг, возмущение, негодование. Она бедром так поддала парню, что тот за малым не отлетел в сторону. Показав лицом, насколько она возмущена его действиями и что может воспоследовать за его вопиющим поведением, Сюзанна повернулась назад. А Кид, мышкой скользнув вперед, взялся обеими руками за попу тетушки. В этот раз Сюзанна не стала поворачиваться, а, лишь коротко вздохнув, пошире расправила юбки, закрывая тканью творящееся позади нее непотребство.

С продавцами договорились о доставке всего купленного в дом дяди Фрица.

На улице Вильгельма окликнул какой-то знакомый парень. Чтобы не мешать разговору давно не видевшихся людей, Кид с Сюзанной отошли в сторону. Здесь, с видом заботливой тетушки, принявшись то ли поправлять воротник его рубахи, то ли стряхивая что-то с его плеча, Сюзанна, не убирая улыбки с лица, прошипела:

— Ты что же делаешь, паршивец? Я прибью тебя, мелкий гаденыш!

— Сюзи… — в ответ шепнул он, — в лавке же никого не было. А продавец и Вилли были очень заняты. Так что никто ничего не увидел. Я, конечно, виноват, но… Красавица! Как же ты меня влечешь…

— Я тебе сейчас уши оторву, поганец! — «глядя со стороны сейчас, ни за что бы ни подумал, что она вовсю чихвостит меня, ведь такая радушная, заботливая и любящая тетушка!».

— Только не сейчас, Сюзи. Боюсь, что тебя не поймут, если ты примешься отрывать мне уши именно здесь и в сию же минуту. Но, Сюзи, как же ты хороша и как же я тебя хочу! — горячечным шепотом отвечал парень.

— Не поймут меня, говоришь? Может, и так, но вот сейчас именно ты ведешь себя странно. Ты вообще не умеешь притворяться. А ну-ка… Изобрази смирение и робко улыбнись! — «ох уж и лицедейка!».

— Знаешь, май дарлинг, чем дольше ты меня дразнишь, тем хуже мне удается держать себя в руках, — покачал головой Кид.

— Ты что же, не понимаешь, что все это устроить не так просто? — чуть заметно возмутилась женщина, — Возьми себя в руки, в конце концов!

— Да я каждую ночь беру себя в руки, каждую ночь! — злым шепотом ответил он красавице, — У меня от этого противоестественного процесса уже мозоли на руках. Можешь убедиться!

И Гюнтер выставил перед собой ладони. Сюзанна удивленно перевела взгляд на предъявленное, хихикнула:

— И правда — мозоли! Но ведь они не от того вовсе. Или от того?

— От того, не от того… У меня голова кругом идет от тебя. Пока тебя не вижу, вроде бы терпеть можно, но как только… Как только ты рядом — все, нет никакого терпения!

— Может тебе и правда в кирху зайти, вдруг поможет, — задумчиво произнесла тетя, — Ты становишься каким-то похотливым животным, Гюнтер.

— Поможет мне прямо противоположное заходу в кирху, Сюзанна. И ты это прекрасно знаешь!

— Вот сомневаюсь я, Кидди. Очень сомневаюсь! Ведь аппетит приходит во время еды.

— Если питаться регулярно, то все будет в порядке, смею тебя уверить.

— И как мне наладить этот процесс питания, может, подскажешь? — начала раздражаться женщина.

Перепалку прервал подошедший Вилли. Сделав вид, что ничего не произошло, младший брат и тетя с улыбками повернулись к родичу.

— Встретил приятеля, Вилли? — мило улыбаясь, как ни в чем не бывало поинтересовалась женщина.

— Ну, не столько приятеля… Мы учились вместе. Причем вот смехота-то, Вальтер, оказывается, учится в лютеранском колледже, в Пенсильвании. Он, оказывается, решил стать пастором. Никогда бы не подумал, что Вальтер Буковски станет священником: большего пройдохи и забияки в то время в школе было не найти. Ну да ладно… Мы же закончили, не так ли?

— Нет! — поспешил ответить Гюнтер, — нам нужно зайти в еще одну лавку.

И глядя на недовольное лицо Вильгельма, и удивленное — тетушки, Кид пояснил:

— Надо же тебе обзавестись приличным саквояжем. Да и чемодан тебе нужен — куда ты сложишь всю одежду, которую не наденешь на себя, когда поедешь в Ричмонд? Я видел здесь одну лавку, где все это есть.

И Гюнтер увлек родственников за собой. Именно в оружейной лавке он и видел все это. Там вообще было довольно много интересного для лиц путешествующих.

— Мистер Клеменс! — позвал он хозяина с задней половины зала, — Уильям! Это снова я, и я снова намерен потратить некоторую сумму.

Дождавшись, пока лавочник раскланяется с Вилли, и, пуще того — с Сюзанной, Кид пояснил, что ему потребовалось в этот раз. Клеменс на секунду задумался, кивнул, и вынес из подсобного помещения чудесный саквояж толстой рыжей кожи и примерно того же цвета большой кожаный же чемодан. Предложив тете и брату осмотреть предложенное, Гюнтер увлек хозяина чуть в сторону и пошептался с ним. Лавочник усмехнулся, кивнул и вновь удалился за требуемым.

И саквояж, и чемодан тетушке явно понравились. А уж Вильгельм и вовсе не мог выпустить их из рук, все ощупывал, гладил кожу и разглядывал внутреннее устройство этих девайсов.

— Это еще не все, Вилли. Позволь мне сделать тебе подарок. Ричмонд, как любой другой большой город, населен разными людьми. И далеко не все из них законопослушны, и их нельзя назвать добрыми самаритянами. Так вот, чтобы иметь возможность оградить себя от их наглых