– Его зовут Борей, – подаёт голос Персефона. – Так Диандра сказала… Кому-то.

Ясно. Слухи здесь распространяются со скоростью лесного пожара… Что, впрочем, неудивительно, при таком количестве гиперактивных женщин.

– Борей, – Аурелия тянет имя моего сына как-то слишком уж сладостно. – Какое красивое в своей грубости имя, мне сразу нравится! Так вот, мой отец сейчас сказал, будто Борей наконец начал успокаиваться на границе северного леса, – а вот это уже не праздная сплетня, а отличная новость! – Будто бы он всё ещё крушит лес, но уже меньше.

Упс… Целостность их прекрасных деревьев… Чуть-чуть неловко, но, положа руку на сердце, меня больше волнует целостность моего ребёнка, а не их леса, каким бы реликтовым ни был последний.

– Мне так жаль, Диандра, – Персефона смотрит на меня чуть увлажнившимися глазами. Так-так-так… У нас тут плюс один эмпат к Тофе и Тиберию. Ну-ну…

Аурелия закусывает свою пухлую нижнюю губу и в следующую секунду выдаёт:

– Надеюсь, Борей уже скоро придёт в себя, и мы сможем познакомиться с ним поближе. Наверняка он такой же интересный, как Диандра.

Рея словно цитирует иронию, в эту секунду зародившуюся в моей голове:

– Что-то я не заметила, чтобы Диандра вызвала у тебя такой уж интерес.

Рыжеволосая чуть осаживается, и тогда я решаю заранее разрядить обстановку:

– Я благодарна вам за то, что все вы так тепло принимаете в своём доме меня и мою семью, – пока я говорю, я снова ловлю на себе эмпатичный взгляд Персефоны.

Рея отвечает за всех, при этом отстранённо пожимая плечами:

– Тут слишком часто бывает скучно, так что пообщаться с кем-то новеньким интересно, конечно.

– Хочешь сказать, что тебе скучно в доме, который для тебя построил твой отец? – Аурелия обращается к Рее с двузначной улыбочкой, так что я понимаю, что она хочет просто отплатить подруге за её колкость.

– Багтасар твой отец? – я удивлена и даже не скрываю этого.

– А что, вы похожи, – смотря на отстранённую Рею, Аурелия весело хихикает. – Особенно причёсками.

– Багтасар мне не отец, – отрицательно качает головой Рений.

– Конечно, фамилии-то не совпадают, – продолжает веселиться Аурелия: – В твоей фамилии слишком мало букв, Роул.

– Роул? – я снова удивлена. – Так твой отец… Гидеон Роул?

– Оу, кто-то здесь у нас из стареньких, – заигрывающе улыбается Персефона. – Она знает знаменитые имена Павшего Мира.

– Багтасар был телохранителем отца Реи, – поясняет рыжеволосая.

– Что ж, не лучшим, раз уж мой отец всё-таки погиб, а Багтасар стал Королём.

– Крамольные вещи глаголишь, – игриво щиплет Рею за её тонкую руку Персефона, но в этой игривости читается нервозность, а значит, её немного пугают слова этой оторвы.

– Ей можно, – ухмыляется Аурелия. – Она ведь единственная и неповторимая любимица нашего Короля. Но лучше давайте поговорим о Борее… У меня столько вопросов о нём!

– Почему же о Кайе не спросишь? – снова будто бы колется Рея. И я понимаю: эти двое – подруги по “подколам”.

– С Кайей явно будет не так весело, как с Бореем, – при этих словах Аурелия подаёт красноречивые знаки бровями. – Я видела его! Когда он только вылез из воды… Ах, какой огромный! Такой силач… При одном только взгляде на такую мощь кровь в женских жилах так и закипает… Диандра, скажи, пожалуйста, он твой брат или просто друг? Вы ведь не пара, правда? Мне Тофа сказала, что вы не пара.

– Значит, Тофа “забыла” упомянуть, кто они друг другу, – многозначительно, сквозь зубы и себе под нос промычала Рея, явно предупреждая возникновение неловкой ситуации.

Я ответила, кажется, неосознанно слегка призодрав нос, на манер Флорентины:

– Борей мой сын.

Я ещё не видывала, чтобы люди – Металлы – так быстро менялись в лице: очевидно, Персефона и Рея уже были в курсе, но не Аурелия…

– Оу… – девушка резко осела и, будто став меньше в размерах, вжалась в спинку стула.

Не желая давать фору – всё-таки внутренне меня очень развеселил этот момент! – я, отыгрывая образ холодной матери, произношу не принадлежащим мне тоном ледяной королевы:

– Я, пожалуй, пойду, а то слушать о том, как соблазняются моим сыном – не очень вдохновляющее мероприятие.

Уже развернувшись, я задорно подмигнула Персефоне, что заметила и ухмыляющаяся Рея, но не побледневшая до состояния снега и потупившая взгляд в стол Аурелия. Результат: Рея брызжет смехом, Персефона хихикает в ладошку, а Аурелия из бледности резко впадает в состояние пунцовости… Я не успеваю уйти, как рыжеволосая веселушка окликает меня:

– Прости, Диандра, я не знала…

Мой образ ледяной королевы трещит по швам от желания прорваться смехом, но я всё ещё продолжаю держаться, однако хватает меня на одну короткую фразу:

– Да, Борей у меня красивый парень, понимаю…

Не в силах больше сдерживаться, я отворачиваюсь и поспешно покидаю здание библиотеки. Мне так смешно, что я даже перебрасываю книгу из руки в руку, чтобы слегка успокоить этот эмоциональный срыв. Значит, дела обстоят примерно так: все, кто вхож в компанию Реи – носят на себе невидимый знак качества. Хорошо… Выходит, стоит присмотреться, каким образом Рея ведёт себя с остальными Металлами. Побудет моим радаром на ножках.

Я не ожидала больше приключений по пути в свои покои, но в неосвещённом коридоре при самом входе в первый зал встретила Флорентину. Та, увидев в моих руках небольшую баночку со светлячками, взятую мной в саду, с высоты своего вздёрнутого кверху носа бросила фразу: “А, Шакролин уже просветил”, – и тут же на металлической скорости удалилась в сад, из которого я только что пришла. Что ж, не всем в этом мире даётся дружелюбие… Более того: зачастую самые отталкивающие люди являют собой уникальные экземпляры добрейших сердец… К сожалению, Флорентина явно не из числа “уникальных экземпляров” – слишком уж однозначная у неё аура.

Больше я никого не встретила. И только приблизившись к своим покоям, заметила в углублении стены, рядом с горящим тройным подсвечником, небольшую картонную коробку, придавленную скромной запиской… Взяв подношение, я поспешно скрываюсь в комнате, запираюсь на ключ и только после этого читаю записку:

“Надеюсь увидеться завтра.

Багтасар Р.”

Прикусив нижнюю губу, чтобы не улыбнуться, я