понимаю это. Мы с Кайей, после долгих лет жизни бок о бок, вычеркнули из списка необходимостей пункт с произношением вслух простых истин, вроде: выходя из дома, говорить о том, что скоро или нескоро вернёмся; подавая кружку с чаем, упоминать о том, что он горячий; просить не будить, если вдруг удастся погрузиться в сон… Само собой разумеющиеся вещи не требуют лишних слов – одна из тех истин, которую уясняешь в первое же десятилетие своей металлической жизни.

– Значит, у вас нет электричества… – с воодушевлением поднимая взгляд по заставленным книгами до самого потолка стеллажам, издалека начинаю беседу я.

– Есть. Но мы живём в режиме экономии с тех пор, как… Знаешь, молнии.

Молнии, значит…

Я протягиваю свою руку в сторону и вынимаю первую попавшуюся книгу. Двести двадцать две страницы, на обложке фотография северного сияния на фоне блестящих снегов, название: “Северное сияние Скандинавии. Последние саамы – хранители памяти ушедших эпох”.

– Увлекательно, но одной мало будет, – предполагает Рея. – За ночь прочтёшь, если не будешь прерываться на то, чтобы полюбоваться своим отражением в зеркале.

– Думаешь, я самовлюблённая? – совсем не переживая о стороннем мнении на свой счёт, я с интересом изучаю корешки книг, желая выбрать себе ещё парочку историй.

– Думаю, тебе на самом деле плевать, что я думаю. По крайней мере, о тебе.

– Ты проницательна.

– А ты не самовлюблена. Но даже будь ты самовлюблённой особой, всё равно бы не переплюнула в этом состоянии нашу неподражаемую Флорентину.

– Эй, я всё слышу! – из-за стеллажа вдруг выглядывает Персефона, что становится для меня неожиданностью. Прислушиваюсь, но больше не слышу здесь присутствия иных сердец, да и звук наших сердцебиений заметно глушит стрекотание светлячков, слышимое только на частоте металлического слуха… Тем временем, Персефона, продвигаясь к столу с огромной книгой в руках, говорит: – Флорентина моя сестра, так что попрошу не говорить о ней дурно в моём присутствии.

– А кто говорит дурно о твоей старшей сестрице, скажи? Её самовлюблённость – не тайна, а факт, который я констатирую не только в её отсутствие, но и в её компании, глядя ей прямо в глаза. Вот, например, ты: мисс романтичная наивность – скажу эти слова за твоей спиной без зазрения совести, потому как говорю их же тебе в глаза. Я, как ты сама недавно выразилась, “оторви и брось”. Диандра… – говорящая запинается, бросая на меня изучающий взгляд.

– Красавица, – уверенно подсказывает Персефона, уже сев за стол и упёршись подбородком в свои сцепленные ладони.

– Ну, должно же быть в ней что-то помимо красоты…

– А по-моему вполне достаточно, – с вызовом бросаю я, но это не выпад, а, скорее, игривость.

– Дерзишь, – хмыкает Рея. – Что ж, Диандра у нас: ещё не врубившаяся в ситуацию, дерзкая красотка.

– Не “не врубившаяся в ситуацию”, а пока ещё “не влившаяся в нашу семью”, – поправляет Персефона.

– Как скажешь, – с откровенной иронией, а может даже и с сарказмом, гулко хмыкает Рея, параллельно бегая взглядом по содержимому страниц своей книги.

– Рея у нас такая, – мягко замечает Персефона, обращаясь взглядом ко мне.

– Какая у вас Рея? – откликается Рений, всё же не отрываясь от своего чтения. – Ну же, скажи в моём присутствии, чтобы потом было не зазорно говорить обо мне чушь за моей спиной.

– Вредничает, потому что ей с нами скучно, – словно не обращая внимания на Рений, Таллий продолжает обращаться исключительно ко мне. – В буквальном смысле не находит себе места среди нас. Всё прочитала, всё изучила и ничего ей из интересного тут не осталось…

– Здесь все хотя бы один раз прочитали всю эту библиотеку, – весомо замечает Рея.

Я немного удивляюсь: библиотека громадна, стеллажи забиты от пола до потолка – неужели и вправду всё прочли? Я за свою жизнь, пожалуй, прочитала примерно… Половину такой коллекции. Не потому, что не интересовалась литературой – напротив! – просто с бумажными изданиями в Павшем Мире туго, а для чтения электронных необходимо электричество, которого в Диких Просторах днём с огнём не сыщешь.

Тем временем Персефона продолжала наседать на свою собеседницу:

– Да, но ты единственная, кто прочитал всю библиотеку трижды. Больше тебя только Тофа – пять раз, – но она совсем помешанная на этом деле.

– Сколько ушло времени, чтобы прочитать всю библиотеку в первый раз? – мне откровенно интересно, словно я готова ввязаться в гонку. Смешно! Я ведь даже ещё не думала о том, задержусь ли здесь…

– Пять металлических лет, – хмыкает Рея. – Человеку понадобилось бы лет пятнадцать минимум.

Я чуть не выпалила: “Побью рекорд за два с половиной года!”, – но меня сдержала мысль о том, что, быть может, мне уже скоро уходить отсюда, и за моей спиной как раз раздался дверной скрип. Как и Рея в моём случае, по шороху ткани, “полирующей каменный пол”, я поняла, что в библиотеку явилась ещё одна женщина. И как Рея, я ошиблась. Думала, что это Флорентина решила присоединиться к своей сестре, и уже даже слегка расстроилась потенциально испортившейся атмосфере, как вдруг из-за моей спины вынырнула огненноволосая красавица: пышные и стелющиеся волнами рыжие волосы длинной до поясницы, кожа белоснежная, без единой веснушки, большие карамельно-серебристые глаза, обрамлённые густыми тёмными ресницами, рост высокий, то есть, примерно с меня, пышная грудь удачно подчёркнута искусной резьбой декольте белого платья, обшитого серебристыми нитями… Выглядит лет на двадцать, может, совсем на чуть старше… Сексуальная энергетика при такой фигуре неудивительна, но, кажется, так и прёт выше нормы…

– Приятно познакомиться, Диандра Рокс, – девушка весело улыбается и даже словно подпрыгивает на месте, протягивая мне свою руку, которую я пожимаю в ответ. Она продолжает говорить весёлым тоном: – Аурелия Блаукрафт Теллур, двадцать один человеческий и пятьдесят один металлический год, дочь Гектора Блаукрафта, с которым ты также пока ещё не успела познакомиться…

Выпустив мою руку, девчушка с шумом “шлёпается” на стул рядом с Персефоной, и продолжает проявлять во всей красе свой весёлый нрав:

– Девушки, что я вам расскажу, вы не поверите! – теперь она переводит взгляд на меня: – Мой отец и Литий, по приказу Багтасара, сутками напролёт следят за тем здоровяком, который прилетел с тобой, чтобы не терять его из виду