Особенно его (Аксиона Парамонова) донимает кривой (черт), покою не дает, все без дела не может быть, все работы просит.

Возьми, говорит, парочку — самчика и самочку (рис. В. Малышева)

Случается: женщина родит ребенка, и его не могут ни накормить, ни напоить: все просит (есть и пить). Потом человека найдет (знахаря), поворожит — только из зыбки (люлька) одна вода выльется, а в зыбке останется головенька или чурбачок. Да вот в Пушкине (деревня Чуриновской волости) мальчик до десяти годов жил, по караваю зараз хлеба ел. Нашли человека, поворожил — осталась в зыбке одна головенька. Это уж я застал (т. е. я уже существовал на свете), был малолетом (малолетком).

Демон во время грозы

…у моего тестя просился в пазуху. Вот это я вам все скажу. Пускай хоть Анкудим Алексеевич (местный учитель) спросит у детка моего, так он скажет все. Вот что: тесть мой пахал в поле. Бежит мальчик около десяти лет: «Пусти, — говорит, — дедушка, меня в пазуху от дождичка». А он (тесть) ученый и слыхал раньше эту статью. «Нет, — говорит, — я тебя не пущу». Он уж у него везде просился. «Нет, — говорит, — не пущу: иди, под деревенку стань». Он пошел. Деревенку-то всю исщепало, во — мелы так и взяло (разбило на мелкие части). Ведь тоже был нечистый дух: если бы человек он был да его бы громом убило, было бы тело; а тела-то не было. Значит, кто же, как не нечистый дух?

Демон во время грозы (рис. В. Малышева)

Шли два брата дорогой, несли оба по сто рублей. Старший брат и говорит: «Слава богу, нам сколько Бог надсобил добыть». Ну а младший брат и говорит: «Какой тута Бог… кабы сами не добыли бы, где бы Богу подсобить добыть». Его бес-от и подтыкает: «Говори, что сами добыли, Бог не подсоблял». Старший брат и говорит: «Пусть какой человек навстречу попадет, спросим, говорит: Бог подсобил добыть али без Бога добыли? Чья правда, тому и деньги». Этот бес и вывернулся им встречу, оказался человеком. И спрашивает младший брат: «Скажи, прохожий человек, сами ли добыли деньги али Бог подсобил?» Ен и говорит: «Какой тута Бог, — говорит, — где Богу добыть». Вот и пошли опеть дорогой. «Ну, — говорит, — до другого пусть встречу». Ен, бес, опять маленько попошел да и вывернулся опеть встречу. Старший брат опеть и спрашивает, говорит: «Прохожий человек, скажи: которая правда, без Бога ли мы добыли али Бог подсоблял?» Бес и сказал: «Какой тута Бог», — говорит. Старший брат сто рублей отдал младшему. Идут дорогой опеть. Вышли на лужок. Тут бежит речка глубокая, быстрая. Этот бес младшего брата и перевез, а старшего не перевез: денег нет. Старший брат забрался под лодку — на берегу перекувырнута лежала. Младший брат сошел в трактир, там, в трактире, ен запился до смерти. Старший брат лежит под лодкой да и думает: «Совсем задавиться». Три беса и скопилися, на эту лодку и сели, и говорят промеж собой; один бахвалится: «Я утрось, — говорит, — был у обедни. Вышел поп из царских дверей. Я его рассмешил; он, — говорит, — как схахает… и чаша с головы спала; тут, — говорит, — и с ума сошел; теперь, — говорит, — сидит на цепи. Попадья, — говорит, — рада сколько хочешь денег дать, лишь бы вылечил. А попа, — говорит, — не вылечить, пока то место, куда чаша-то пала, не выскоблят да в воду не складут: а в воде-то настоятся стружки-то; этой водой-то его спрыснуть, потом напоить, ему легче и будет». А другой бес и разбахвалился: «Хозяин положил, не благословясь, деньги на полку. Я, — говорит, — взял да под ступу, под веники и положил. А невестке, — говорит, — поживу нет, что она, — говорит, — деньги унесла». А третий бес и разбахвалился: «Я, — говорит, — двух братьев дорогой смутил». И рассказал все, как было. И разошлись опеть бесы. День настал. Ен (старший брат) и перебрался за реку. И сошел к этому хозяину, где деньги-то потерялись. Зашел в избу. У него и стала невестка кучиться[54]: «Дядюшка, не знаешь ли, прохожий человек, маленько поворожить? У нас, — говорит, — деньги потерялись». А ен и сказал: «Знаю, — говорит, — небольшое дело». — «Так, дядюшка, поворожи-тко маленько». Ему дали карты. Ен раскинул: «Да дома, — говорит, — у вас деньги-то…» А сам и карты не знает какие, какая карта называется как. «У вас на дворе есть опекальная ступа?» Ени говорят: «Еся». — «Ну так, — говорит, — тамотко валятся (карты валятся, т. е. раскладываются так, что показывают, будто бы деньги под ступой)». Хозяин и сбежал туда, под ступу поглядел, а и вбыль деньги-то тута. Ен взял и дал мужику денег-то на дорогу. Мужик и пошел — где поп сронил чашу. Заходит в дом к попадье. Говорит попадья: «Прохожий человек, не знаешь ли, чего пошептать (поворожить)». Ен говорит: «Знаю маленько». Ен и стал метати. Пометал (карты) и говорит: «У вас, видно, поп сронил чашу перед царскими дверями?» Взял посудину стеклянную да и пошел туда в церковь скоблить пол. Перед царскими дверями выскоблил, в бутыль спихал эти стружки, воды налил; постояла вода сутки; да и спрыснул его (попа), напоил ошшо (еще), ему легче и стало. Попадья дала ему сто рублей. Он и пошел домой. Ну и поп стал совсем служити.

Три беса (рис. В. Малышева)

Воздушный голубь

Сказка-присказка еловая подмазка, елов приснец заломил хвостец, побежал в кустец по пироги, по шанежки, по лук, по чеснок, по рябиновый батог.

В некотором столичном городе жил молодой человек, приехавший из деревни и занимавшийся плотничьей работой и в последнее время сделавшийся мебельщиком. Он прожил здесь лет двенадцать и составил большой капитал.

Этот мебельщик любил ходить в хорошие гостиницы, где весело и хорошо проводил время.

В один прекрасный вечер заказал полторы бутылки разного вина и кой-чего из съедобного на закуску.

В ту же гостиницу пришел золотых дел мастер, ужасно гордый, и, увидав, что