Мне казалось, что мы прибудем в Руниал еще до исхода зимы. Однако на деле весна давно и прочно вошла в свои права, когда наши лошади — на сей раз живые, так как мы не хотели рекламировать наличие среди нашей троицы мощного некроманта — миновали ворота и вступили на столичную брусчатку.

Что заняло так много времени?

Да всего помаленьку.

Метелице нужно было утрясти свои дела с расчетом, что на фронтир она уже не вернется. Мне с тем же расчетом нужно было окончательно зачистить заимку у Королевского брода. Для этих целей мы разделились: я и Бьер отправились в мой тайник, Метелица в гордом одиночестве — в свою вотчину. Я слегка удивился даже, как Бьер рискнул ее отпустить, но тот только хмыкнул:

— На немертвой лошади ей тут в одиночку — меньше дневного перехода. На территории, даже летом почти свободной от эльфов. Эти леса ей знакомы куда лучше, чем мне. Ее стихийная магия мощнее любого оружия, и с ней вдобавок немертвый слуга. Она подняла бы меня на смех, вздумай я изображать наседку!

В четыре руки мы закончили с зачисткой моей лабы куда быстрее, чем я сделал бы это в одиночку, заодно собрали весь фергиллис.

— Если приготовить из него эликсир, хм, молодой весны самостоятельно — будет лучше, — посоветовал мне Элсин. — В том смысле, что больше выручишь. Если не знаешь, как, я научу.

— Хорошо, — сказал я. — Или даже сам наваришь, пока я остальными делами заниматься буду… А я тебе за это — долю из прибыли.

— Наварить-то я наварю, но с деньгами давай решим иначе. Закон фронтирного отряда, так нам всем будет проще и привычнее. И, по-моему, это справедливая система.

Я прикинул.

— На средства каждого покупаем паи, в случае выбытия стоимость паев и пропорциональная доля прибыли возвращается? Профессиональные навыки каждого как вклад в общую выручку не оцениваются, только реальные финансы и снаряжение?

— Именно, — кивнул мой учитель. — Каждый делает то, что у него лучше получается, а прибыль делится по окончании миссии независимо от того, кто кашеварил, а кто дрался с эльфами.

— Меня, как кашевара, осветителя и командного мозгоправа это более чем устраивает, — ухмыльнулся я.

И ведь не соврал! Именно так я большую часть дороги и работал: готовлю я несколько лучше, чем Игнис. Метелица не безрукая в этом плане, вполне способна вкусно накормить себя и товарищей по оружию, но у меня получается лучше. А я себе не враг, так что обычно мы делились так: я готовил, прокаливал железную посуду, а она потом обдувала ее воздухом или домывала, если еще что-то не сгорело. Ну и бурелом для костра обычно собирала тоже она, чтобы мне постоянно магией не жечь. И снег мне набирала для воды. Да и палатки умертвиям ставить помогала ветром. В общем, хватало ей работы по лагерю.

— Мозгоправ? — заинтересовался Бьер термином (я его образовал в этом языке точно так же, из «мозгов» и «править»).

Пришлось ему еще и про психологию рассказывать. Ну, насколько я в этом понимал — а я почти ничего не понимал, только общий информационный фон! Когда дело дошло до Фрейда, Бьер сразу начал ржать, не дожидаясь даже анекдотов — прямо пробрало его.

— Отличная шутка, Влад!

— Нет, серьезно, у нас так людей лечили… Ну, пытались.

Вот тут Элсин поглядел на меня прямо шокированно:

— Я думал, у вас высокоразвитый мир!

— Где как, — только и мог пожать я плечами.

Элсин меня прямо радовал на обратном пути. То ли предложение руки и сердца от Игнис так на него подействовало, то ли встряска в темных тоннелях, но он как-то… помолодел, что ли? Сложно сказать. Стал свободнее держаться, улыбался чаще, позволял себе откровенно смеяться, чего я от него раньше почти не слышал. Хотя свое душнильство сохранил в полной мере. А ведь считается, что мертвецы не могут меняться!

Кстати, я об этом с ним тоже поговорил.

— Да могут, конечно, иначе мы бы не были по-настоящему разумными, — пожал он плечами. — Где ты такое вычитал? А, у этого… — он поморщился, услышав фамилию автора, которую я с некоторым напряжением вспомнил. — Эта книга предназначена для широкой публики, там изрядно намешано… мифотворчества. Но здравое зерно тоже есть. Немертвые действительно с трудом меняются, мы склонны сильнее фиксировать внимание на том, что нас интересует, это легче перерастает в некое крайне нездоровое поведение… — я невольно представил Бьера в роли киношного зомби, шагающего с вытянутыми руками и бубнящего: «Мозги!» Хм… Самое интересное, что такое легко могло случиться по-настоящему! Некоторые мозги довольно сложно достать и достаточно легко повредить при пересадке в химеру, так что Бьер над ними трясся, как над писаной торбой!

Учитель тем временем продолжал:

— Как ты рассказывал сейчас? Возбуждение и торможение? Если я верно понимаю твою терминологию, мертвецам сложнее возбудиться, а потом сложнее затормозить. И чтобы поменять привычки или манеру поведения, нам нужен очень хороший повод… или очень хорошая встряска. Я сейчас получил и то и другое, так что если ты наблюдаешь некоторые изменения, это в порядке вещей.

— Не то чтобы сильные, — сказал я. — И хорошо. Мне нравился учитель Бьер, каким он был.

— Честно говоря, мне он тоже всегда нравился, — серьезно согласился Элсин. — Но я совсем недавно это понял!

Так вот, мы упаковали все ценности, которые у меня имелись, оборудование, с продажи которого можно было хоть что-то выручить, и нагрузили всем этим одного оставшегося немертвого слугу. После чего Бьер предложил законсервировать для длительного хранения моих волков — вдруг да удастся в течение лет десяти сюда вернуться? Заодно он бы меня этому научил, а то в Академии пройти не успели. Или я хочу их взять в город?

— Нет, привлекать внимание будут, — сказал я. — Отлично, давай законсервируем. Сжигать жалко — немало я над ними повозился!

— Да, очень хорошо получились, — согласился Элсин. — Особенно учитывая, в каких кустарных условиях и с каким инструментарием ты работал! Я потому и предложил. Жалко от такой красоты избавляться.

Приятно, черт возьми, когда твою работу оценили по достоинству!

Затем я съездил на Звездочке-два в Королевский брод, окончательно со всеми попрощался, предупредил, что точно не вернусь в ближайшие годы, если все пойдет, как пойдет. Взял кое-что по мелочи из алхимической мастерской, до чего раньше руки не дошли, остальное широким жестом разрешил бродчанам сдать в аренду следующему алхимику, а деньги пустить на что-нибудь общеполезное.

— Спасибо, тезка, — сказал староста. — Жаль, что ты у нас не прижился. Ну да что уж теперь.