Вопросы определенно требовали обдумывания, Варданов не торопился отвечать. Видимо, уловив его настроение, Брежнев решил прийти на помощь. Задание-то выполнено!

– Ну, это он тебе как подчиненный и действующий офицер КГБ рапорт напишет и все отразит, – сказал он Юрию Владимировичу, а сам, улыбаясь, пододвинул Варданову листок бумаги, который до этого неприметно лежал у края. – Хотел вернуться в игру? Теперь ты в игре. С повышением в звании и государственной наградой, – поздравил Генеральный секретарь и принялся разливать водку. Андропову налил минералку.

Варданов молча таращился на листок бумаги, не в силах ничего сказать.

– Что, дар речи от радости потерял? – ухмыльнулся Брежнев.

– Никак нет! – внезапно охрипшим голосом ответил Варданов. – Спасибо, но вынужден отказаться от предложения, – тихо закончил он.

Теперь настала очередь Брежнева и Андропова потерять дар речи. И Варданову ничего не оставалось, как пояснить:

– Изменились личные обстоятельства.

Брежнев понимающе кивнул и, пододвинув рюмку с водкой Варданову, молча чокнулся с ним.

* * *

Фонограмма гремела на весь павильон. Желтовская и Ткачук в который раз отыгрывали номер. Режиссер следил за процессом, как вдруг его помощник стал что-то оживленно шептать ему на ухо и показывать рукой на вход в павильон. Какое-то время ослепленные софитами Желтовская и ее партнер пели по инерции, но, заметив в конце концов, что съемки остановлены, ушли с площадки.

Леонид Ильич решил лично посетить съемки любимой телепередачи. Едва он оказался внутри, его окружили члены съемочной группы.

– Дорогой Леонид Ильич! Вот это неожиданность! Если бы знали, мы бы подготовились, – начал оправдываться режиссер.

– Я здесь с неофициальным визитом. Тайно, – поспешил успокоить его Леонид Ильич и со смехом продолжил: – Товарищи, я ваш старый поклонник, не пропускаю ни одного выпуска! Заехал, чтобы вас поблагодарить.

Взгляд его остановился на Желтовской.

– А вас, Кира Николаевна, я попрошу передать вашему мужу огромную благодарность. Недавно он выполнил по моему поручению особо важное задание за границей, помог Родине.

Желтовская не могла поверить в услышанное и растерянно кивнула.

– Леонид Ильич! А можно совместное фото?! – попросил режиссер.

– Конечно, – с радостью согласился Брежнев.

– Товарищи, – начал привычно командовать режиссер, – давайте встанем вокруг нашего любимого Леонида Ильича.

– Ну, не нужно таких эпитетов, – сказал Брежнев насмешливо, пока артисты и члены съемочной группы вставали вокруг.

Несколько фотографий и пара необязательных фраз с любимыми актерами – и Леонид Ильич откланялся. Впереди ему предстоял еще один визит. Он не любил оставаться должным и теперь с удовольствием долг возвращал.

– Где остановить, Леонид Ильич? – спросил водитель, когда Шаболовка осталась далеко позади, а впереди маячило издательство «Иностранной литературы».

– Прямо у входа, – ответил Брежнев.

Едва он зашел внутрь, как столкнулся с Никитой. От неожиданности тот сдавленно промямлил:

– Здравствуйте.

– Приветствую! – бодро ответил Леонид Ильич и направился вверх по лестнице к кабинету главного редактора.

* * *

– Честно говоря, Эдик, я думал, тебя убьют, – сказал Леонид Ильич.

На столе перед ним стояла бутылка водки и какая-то закуска, наспех собранная секретаршей редактора. Кабинет по случаю визита Генерального секретаря был заперт. В редакции стояла непривычная тишина, а сам редактор, отложив рукописи в сторону, принимал дорого гостя.

– Ты всегда лез со своим фотоаппаратом в самое пекло. Думал, ну все, больше этого парня не увижу, а ты всегда выходил, да еще с великолепными снимками. Вроде их даже американцы печатали? – предавался воспоминаниям Леонид Ильич.

– Англичане, – поправил Эдуард.

Вместе с будущим Генеральным секретарем они пережили многое. Военный корреспондент и замначальника политуправления, вместе они прошли Украину, Кавказ, освобождали Чехословакию. Им было, что вспомнить и о чем помолчать.

Брежнев разлил водку, и они снова выпили, на этот раз не чокаясь.

– Вы же не просто так ко мне приехали, Леонид Ильич? – спросил главред.

– Говорю же, мимо ехал, решил зайти, поздороваться: давно не виделись, – улыбнулся он, пожимая руку старому фронтовому товарищу.

Они попрощались, и уже в дверях Брежнев обронил:

– Слушай, тут у тебя работает хороший парень, Варданов.

– Мы его уволили, – ответил Эдуард после долгой паузы.

– Надо помогать талантам. Печатать, – недовольно покачал головой Брежнев.

* * *

Раннее утро в коммуналке застало Варданова без сна. Этой ночью он размышлял над тем, как жить дальше. Удивительным было то, что его почти не волновало увольнение из «Иностранки», хотя еще некоторое время назад оно бы больно ударило по его самолюбию. Сейчас его мысли шли совсем в другом направлении. Он тепло посмотрел на храпящего на полу Плетнева. Валера сжимал в руках купленные для Киры духи. Стараясь не разбудить друга, Варданов подобрал одежду и вышел в общий коридор. Тот был почти пуст, только сосед слонялся от кухни до туалета, что-то починяя на ходу и вяло переругиваясь с соседками.

* * *

Сегодня дежурства у Веры не было, и она сидела на диване в домашнем халате и лениво листала журнал «Работница». Одна из статей называлась «Шампунь без мыла». В дверь позвонили. На пороге стоял Варданов. Вера застыла, не в силах сказать ни слова. Так они стояли несколько секунд, пока Варданов не достал из сумки гаечный ключ и не сказал:

– Там у тебя кран течет в ванной. Вот… Пришел починить.

Вера едва не плакала, но решила сохранить лицо, открыла дверь, приглашая мужчину войти. Без лишних слов Варданов направился прямиком в ванную. Вера ушла к себе. Она открыла шифоньер и стала торопливо перебирать вещи. Нашла нарядный халат и надела его. Потом набрала номер больницы и шепотом, чтобы Варданов не услышал, заговорила:

– Алло, Наташа, Кононыхин у себя? Скажи ему, когда появится, что я беру отгул на неделю: заболела.

Вера бросила в зеркало критический взгляд. Поправила прическу и надушилась. За дверью ее комнаты уже стоял Варданов.

– Я все починил, – сказал он и сделал шаг навстречу.

Долго сердиться у Веры не получилось: она расплылась в улыбке, стоило оказаться в его объятиях.

* * *

У Леонида Ильича было прекрасное настроение. Он вышел победителем и предотвратил ядерную войну. По крайней мере, на время. Суслов все-таки что-то понимал, и было бы безрассудством не принимать его мнение в расчет. Но прямо сейчас Брежнев торжествовал. Он зашел в приемную, и его адъютант встал наизготовку:

– Здравствуйте, Леонид Ильич!

– Привет. Как мама? Перевез? – поинтересовался Брежнев.

– Передает вам огромное спасибо, Леонид Ильич, – адъютант расплылся в улыбке.

– Соедини меня с Германией, с Вилли Брандтом, – попросил Брежнев и открыл двери кабинета.

– Леонид Ильич, вы, наверное, хотели сказать с Хонеккером? – уточнил мужчина.

– Если бы хотел сказать с Хонеккером, так бы и сказал. Соедини меня с канцлером