class="p1">Интерес.

Острый.

— Значит, мы оба изменились, — сказал он.

— Возможно, — спокойно ответила она.

Он посмотрел на неё ещё внимательнее.

Сверху вниз.

Но не оценивая.

Считывая.

Лицо.

Плечи.

Руки.

Поза.

И остановился на руках.

Анна не спрятала их.

Наоборот — чуть сильнее сжала пальцы, будто показывая: да, смотрите.

Он заметил.

Конечно.

— Вы работаете, — сказал он.

— Да.

— Это… ново.

— Это полезно.

Он чуть склонил голову.

— Я вижу.

И только теперь отвёл взгляд.

На двор.

На дом.

На людей.

И это был момент, когда напряжение во дворе стало ещё сильнее.

Потому что он видел всё.

Чистоту у входа.

Разложенные вещи.

Сушёную траву.

Шкуры под навесом — аккуратно, не в кучу.

И людей.

Которые смотрели на Анну… иначе.

— Мать, — сказал он, не повышая голоса.

Беатриса уже стояла рядом.

— Ты приехал.

— Вижу, дом не развалился.

— Не дождёшься.

Он кивнул.

— Похоже.

И снова — короткий взгляд на Анну.

— Даже больше.

Беатриса чуть заметно усмехнулась.

— Я тебе писала.

— Я прочёл.

— И?

— Я не поверил.

— Теперь?

Он не ответил.

Потому что смотрел на Анну.

И в этом взгляде уже не было сомнения.

Было другое.

Проверка.

Глубже.

Опаснее.

В доме стало тесно.

Не от людей.

От него.

Рено вошёл, не снимая сразу плащ, и воздух будто стал плотнее. Запах дороги, кожи, холодного металла и мужского тела, которое не знало покоя, пока не доехало.

Анна стояла у стола.

И чувствовала его спиной.

Каждое движение.

Каждый взгляд.

Он снял перчатки.

Медленно.

Бросил на лавку.

Провёл рукой по столу.

Пальцы задержались на ткани.

— Это новое.

— Да.

— И это.

Он кивнул на рукавицы.

Анна не ответила.

Он взял одну.

Повернул.

Проверил шов.

И вдруг — сжал.

Сильнее, чем нужно.

Как будто проверяя не вещь.

А её.

— Это вы сделали.

Не вопрос.

Факт.

— Да.

Он поднял глаза.

И в них уже не было ни тени прежнего отношения.

Ни брезгливости.

Ни раздражения.

Только интерес.

И что-то ещё.

— Вы всегда умели это?

Анна выдержала паузу.

— Нет.

— Тогда откуда?

Он сделал шаг ближе.

Слишком близко.

Анна почувствовала тепло от его тела, несмотря на холодный воздух.

— А вы всегда задаёте столько вопросов? — тихо сказала она.

Он чуть склонился.

Ещё ближе.

— Только когда ответы важны.

И вот теперь напряжение стало физическим.

Осязаемым.

Между ними почти не было воздуха.

Анна не отступила.

Хотя могла.

И это он тоже заметил.

— Вы не боитесь меня, — сказал он.

— А должна?

— Обычно — да.

— Я не «обычно».

Пауза.

Он медленно выдохнул.

И отстранился.

Но не далеко.

Ровно настолько, чтобы не касаться.

— Это я уже понял.

— Господин, — тихо сказал Мартен, — девочка…

Рено обернулся резко.

— Что?

— Она болела.

И вот теперь — впервые — в его лице что-то изменилось.

Не резко.

Но глубоко.

— Где она?

— В комнате.

Он уже шёл.

Быстро.

Без лишних слов.

Анна не двинулась.

Но следила.

Слышала шаги.

Скрип двери.

Тишину.

Долгую.

Потом — голос.

Тихий.

Не тот, что во дворе.

Другой.

И это было неожиданно.

Через несколько минут он вышел.

Лицо снова стало прежним.

Но глаза — нет.

Он посмотрел на Анну.

— Вы.

— Да.

— Это вы?

— Да.

Пауза.

— Почему?

Анна спокойно ответила:

— Потому что она ребёнок.

Он смотрел на неё дольше, чем до этого.

— Вы могли не делать этого.

— Могла.

— Но сделали.

— Да.

Он чуть кивнул.

И это было больше, чем благодарность.

Это было признание.

Вечер наступил быстро.

Дом наполнился голосами, движением, звуками.

Но всё это шло фоном.

Потому что между ними уже было другое.

Анна стояла у очага, когда он подошёл снова.

Без лишних слов.

— Вы изменили дом, — сказал он.

— Нет.

— Нет?

— Я просто начала делать то, что никто не делал.

Он усмехнулся.

— Это и есть изменение.

Она повернулась к нему.

И снова — слишком близко.

— Вам