Но с Тэо я на несколько мгновений полностью потеряла над собой контроль, а сейчас ничего подобного не наблюдалось и в помине. Мысли, хоть и были ужасно смущающими, но складывались в логичные и стройные конструкции. Я даже немного покрутила головой, чтобы убедиться в том, что сама управляю телом.

— Не вертись, — пробормотал Гвен.

Да, с контролем никаких проблем! Уж не знаю, к счастью или к сожалению. Мне, конечно, гораздо проще было бы свалить свои реакции на побочный эффект влияния вампирской энергетики. Но ведь если бы здесь была замешана она, моё запястье об этом просигнализировало бы? Как тогда, у Марсэля в кабинете.

Гвен аккуратно разделил пробор на затылке и перекинул часть локонов на плечо, едва не столкнув меня с обрыва в омут паники. Сейчас он увидит, что все волоски у меня на шее встали дыбом, и всё поймёт! А, может, даже уже всё понял. На пару секунд руки Гвена замерли, но потом снова принялись за работу, уверенно и неторопливо. А я поняла, что очень зря представила себе его руки! На ум начало приходить что-то совсем непристойное...

Нет, это никуда не годится!

— Гвен! — воскликнула я резко.

— М-м?

— А как вообще работает... вампирская энергия? — проговорила я, с трудом складывая слова в предложение. Мне нужно было хоть как-то отвлечься от опасных мыслей, и тема для разговора пришла сама собой.

— Честно говоря, не знаю, как это объяснить, детка. Я не силён в физике. Какие-то там заряженные частицы создают что-то вроде поля...

— И ты ими управляешь?

— Ну, лично я плохо это делаю, — будто нехотя ответил Гвен, передвинувшись вбок и подхватывая очередную прядь, — но кому-то удаётся контролировать поле так, что даже получается оказывать физическое воздействие.

— Ого, — выдохнула я чересчур восторженно, а сама в это время во всю сражалась с лёгкой дрожью удовольствия, которая рождалась в теле каждый раз, когда Гвен осторожно проходился расчёской по волосам, — типа, как телекинез?

— Типа. Но энергетики вампира всё равно не хватит, чтобы заставить предметы летать, например...

— Зато вы неплохо зажигаете лампочки.

— Что есть, то есть, — усмехнулся Гвен.

Разговор слишком быстро увял, а вот сбивающие с толку ощущения так никуда и не пропали. Разве что чуточку притупились и стали более предсказуемыми.

— Мне кажется, я чувствовала это поле около тебя, — снова заговорила я, покрепче обхватив колени руками, — у меня кожа на запястье странно ощущалась, её будто покалывало.

Раздался тяжёлый вздох, я замерла, пытаясь сообразить, что он мог означать.

— Этого я и боялся, — продолжил Гвен, как мне показалось, чуть напряжённо. — С донорами у вампиров всегда формируются... особые связи. Если ты поила кого-то кровью через личный контакт, то считай, получила привязку к вампирской энергетике. И физически она чувствуется довольно отчётливо, как влечение или даже возбуждение.

— О, — только и смогла выдавить я. Так во всём была виновата особая связь? Фух, ну хоть какое-то объяснение нашлось.

— Со временем это пройдёт, не волнуйся.

Ещё одна чудесная новость. Нет, я не спятила и не сохну по Гвену, это просто временный побочный эффект!

— А ты что-нибудь чувствуешь? — полюбопытствовала я.

— Э-э что? — руки Гвена опять замерли на моих волосах.

— Ну, какую-то связь со мной, как с донором...

— Да... — снова вздохнул он после паузы, — чувствую, что гемоглобин твой с тех пор так и не поднялся.

Я фыркнула, потом и вовсе рассмеялась. Гвен ко мне присоединился, отчего на душе сразу стало легко и приятно. Под рёбрами словно разлился щекочущий коктейль, замешанный на чистой эйфории. А затем и моя чувственная пытка прекратилась — вручив мне расчёску, Гвен пошёл распаковывать коробки с краской.

Первая ночь в вынужденном путешествии прошла беспокойно. Уснула я быстро, но глубокий сон никак не хотел забирать меня в свои объятия. Я то и дело просыпалась, смотрела на зашторенное окно, пытаясь по свету определить, который час и сколько ещё осталось до будильника, затем снова проваливалась в поверхностную дрёму. Однако и там не могла забыться.

Мне снился сумеречный лес, утопающий в промозглом тумане. Мертвенный холод и сырость. Я брела между тонкостволых сосен, ощущая лишь бухающие удары сердца и животный страх, гнездящийся между лопаток. Всё моё тело было отравлено страхом, но я шла вперёд. Просто потому что не могла вернуться назад. Если я вернусь, он не пощадит меня, ведь то, на что я решилась, — просто нельзя простить. Я предательница, преступница. И если я не успею выбраться из леса вовремя, то за свой проступок буду расплачиваться жизнью.

Под подошвами пружинила мягкая земля, она гасила шорохи, будто подталкивая меня идти дальше. И я продолжала брести. Смелее, только вперёд, не оглядываясь.

Деревья начали расступаться, я прибавила шага, тщательно всматриваясь в темноту под ногами. До убежища оставалось совсем немного. Я спрячусь там и тогда уже точно буду в безопасности! Но не успела эта мысль окончательно окрылить меня, как позади раздались быстрые шуршащие шаги. Спину будто ошпарило кипятком, ужас впрыснулся в кровь.

«Ирэн!»

О, нет.

Я пропала.

Я проснулась от жуткого хрипящего звука, и не сразу осознала, что сама же его издаю. Каждая мышца тела была напряжена до предела, сердце колотилось как отбойный молот, а по венам всё ещё струился едкий страх. Сумеречный лес рассеялся, но я никак не могла стряхнуть с себя оцепенение и продолжала вжиматься в матрас и сминать пальцами одеяло. А ещё я не сразу поняла, что надо мной склонился Гвен. Стоило мне увидеть светло-голубые глаза, смотрящие на меня с беспокойством, как внутри разлилось облегчение.

Всего лишь сон. И как хорошо, что этот сон закончился...

— Прости, напугал? — спросил Гвен, отходя от кровати. — Я хотел узнать, как долго ещё собирается спать миссис Паркинсон и не хочет ли она прокатиться с ветерком до ближайшего города.

Я рассмотрела ключи от машины, которые Гвен крутил на указательном пальце, и ещё один кусочек реальности занял своё место в моей голове. Вместе с воспоминаниями о вчерашнем дне.

— Патниссон же, — прохрипела я, поднимаясь на локтях, — вроде.

— Да какая разница... — шутливо отмахнулся Гвен. — Главное, что нам пора ехать дальше. Я уж думал, ты до обеда спать будешь.

Мой взгляд метнулся к часам, висевшим над входной дверью. Без двадцати одиннадцать. Я