ней вампира, то можно было легко обмануться смазливой физиономией. Гвен больше не прятался под бейсболкой и открыто демонстрировал помолодевшее лицо. Не было больше никаких впалых щёк и синяков-провалов под глазами, оставшаяся худоба только выгодно подчёркивала скулы и линию подбородка. Но главным оружием на лице Гвена, без сомнения, были глаза. Несправедливо, что такие удивительные, прозрачно-голубые глаза достались вампиру. Один только выразительный взгляд из-под полуприкрытых век мог ввести в иску... то есть заблуждение. Вот, например, наша официантка уже походила на загипнотизированную сомнамбулу. Гвен в очередной раз вежливо улыбнулся, и девушка просто застыла, умолкнув на полуслове. Бедняжка. Не осуждаю её. Иногда я тоже ловила себя на том, что безотчётно наблюдаю за тем, как двигаются губы Гвена. Они словно были созданы для того, чтобы отправлять фантазию в какие-нибудь не слишком приличные путешествия. И, если уж быть до конца откровенной... я и до омоложения это замечала. Но успешно игнорировала.

Я откашлялась.

— Спасибо, мы позовём вас, если что-то понадобится.

Получилось немного резко, но не можем же мы слушать её вечно? У меня фрикадельки остывают. Да и вообще, скоро нужно пускаться в путь.

Только когда Гвен в точности повторил мои слова, девушка ушла. Я принялась за еду, стараясь избегать его взглядов, но сама исподтишка всё же рассматривала одновременно знакомое и незнакомое лицо.

Все вампиры так или иначе были красивыми. Тэо ошеломлял и пугал своим хищным, идеально отточенным обликом, а повадками напоминал дикого тигра. Даже Марсэль с его грубоватыми чертами лица вполне мог сойти за красавца, этакого мощного и здоровенного варвара. Но Гвен отличался от них — в нём меньше всего проступала именно хищная красота. Возможно, дело было в том, что он ещё недостаточно отпился кровью, но пока что у меня не возникало желания сравнить его с каким-нибудь диким и опасным зверем.

Разве что вот... хаски. Да, пронзительные льдистые глаза немного напоминали...

— Хаски? — переспросил Гвен с растерянной улыбкой.

Я что, это вслух сказала? Не мог же он прочитать мои мысли? Нет, пожалуйста, пусть мои мысли останутся при мне.

Отправив в рот картошку, я постаралась скопировать растерянную улыбку Гвена.

— Ты сказала хаски, — не отставал он. — Где-то увидела собаку?

— Да, — вздохнула я, глядя в окно, — уже убежала.

Гвен тоже заглянул через окно на улицу, но парковка у кафе была совершенно пуста. Кроме проносящихся по трассе машин, смотреть там было не на что, а потому он снова откинулся в своём кресле и приложился к напитку. Судя по выражению лица, не самому удачному напитку.

— Невкусно? — спросила я будто между прочим.

— Нет, но я и не ожидал многого. Странно, что в таком месте вообще нашлась кровь...

Гвен отставил стакан на стол, а я почувствовала неловкость. Это ведь из-за меня он был вынужден болтаться по местам, где не ступала нога вампира и где нельзя получить полноценную порцию крови. Конечно, от голода Гвен не помрёт — судя по всему, без еды он мог существовать очень долго, — но я всё равно ощущала свою вину.

— Если что, я могу поделиться с тобой...

— Детка, — неожиданно жёстко перебил меня Гвен. Я умолкла, а он продолжил голосом, не терпящим возражений: — Давай договоримся, что ты не будешь больше предлагать мне свою кровь. Никогда. Ты — не мой донор. То, что случилось на Тэвмале, — это вынужденная мера. Такого больше не повторится. Мало того, что это незаконно, так ещё и тащит за собой слишком много непредказуемых последствий...

Я послала Гвену хмурый взгляд, затем уткнулась в свою тарелку. От его строгой отповеди внутри всколыхнулась обида.

— Предпочитаешь доноров с более высоким гемоглобином? — выдавила я с кривой улыбкой. Еда вдруг стала какой-то безвкусной и неаппетитной, и я отложила вилку в сторону.

— Нет, просто... — Гвен чуть пододвинул своё кресло к столу и наклонился вперёд, — мне не нравится сама концепция донорских отношений. Я не животное и не хочу есть тебя...

Ненадолго у меня случился мысленный коллапс. Я это точно от вампира услышала? Как ему может не нравиться концепция донорских отношений, если... на ней фактически завязано выживание?

— Хочешь сказать, у тебя никогда не было личной донорши? — спросила я шёпотом. Гвен отрицательно качнул головой. — И ты никогда не охотился и никого не кусал? — Он снова мотнул головой, но уже будто нехотя, и я не удержалась от опасного вопроса: — Я что у тебя, первая?

Его губы растянулись в дразнящей улыбке, от которой у меня чуть сердце не остановилось.

— Не только первая, детка. Единственная и неповторимая.

Уверена, моё лицо вспыхнуло, как бенгальский огонь. Откровенные нотки в его голосе будто срезонировали во мне предательской дрожью. А ещё я окончательно уверилась в том, что в словесные перепалки с Гвеном вступать было опасно — засмущать такое древнее существо у меня вряд ли получится, и в итоге он всё равно выйдет победителем.

Однако услышанное не давало мне покоя. Всё это просто не укладывалось в голове, ломало мои представления о вампирах как таковых.

— Но как тогда ты выживал в те времена, когда ещё не было банка крови? — осторожно поинтересовалась я. А потом сама же высказала догадку: — Питался животными?

— Да.

— И... никакой разницы нет?

— Конечно, есть, — загадочно улыбнулся Гвен, — но кровь животных всё равно насыщает. А если ты сытый, то и охотиться нет необходимости.

Я посмотрела на него с явным сомнением.

— Хочешь сказать, что пока остальные вампиры охотились, ты спокойно сидел дома и пил кровь цыплят?

— Нет, — помрачнел Гвен, — если тебе это интересно, то пока все остальные вампиры охотились на людей, чтобы утолить голод, я сидел за решёткой и пытался убить своего брата.

У меня глаза полезли на лоб от такого шокирующего заявления. Гвену, похоже, пришлось по вкусу выражение моего лица, потому что он склонился ещё ближе над столом и заговорил дальше:

— Когда мы с братом заболели вампиризмом, его жена умудрилась посадить нас в подвал. Изабэлла, бесстрашная женщина. Не знаю где бы я сейчас был, если бы не она. Пока болезнь прогрессировала, она подкидывала нам животных и прятала от солнца. Только благодаря ей мы с Джозефом не сожрали ни одного человека. Фактически мы превратились в зверей, даже пытались перегрызть друг другу глотки. Если бы в том