хочу укусить его так сильно, как только смогу, но вместо этого лишь слегка покусываю.

Он плотно сжимает мою талию, а второй рукой массирует голову. Мы очень долго сливаемся в поцелуе под дождем в бассейне, что расположен недалеко от джакузи. Не знаю, сколько это еще будет продолжаться. Желание не угасает. Я целую его в шею, мои руки спускаются все ниже.

Картинки сменяются одна за другой. До этого мы были дома, после джакузи. Теперь бассейн. Свет светит так ярко, что я вижу лес. Я влажная во всех смыслах. Под алкоголем кажется, будто мы проживаем друг с другом вечность.

– Пойдем?

Кайд помогает мне выйти из воды. Я в его комнате. Он не хочет включить свет? Барабанящий дождь напоминает о скоротечности. Как только закончится он, закончится и наша связь с Ригханом.

– Почему ты пришел ко мне? – Вопрос не дает покоя с того момента, когда я поняла, что Кайден реален, а не плод моего воображения.

– Мне больше некуда пойти. – Мужчина кладет голову на мои колени.

– Некуда? У тебя целый дом по соседству.

– Зачем мне он, если в нем нет тебя?

Губы, пропитанные спиртным, целуют.

– Люблю тебя, Стейс. – Бормочет мужчина. – Роди мне сына, Рейвен. Хочу продолжение нас. Ты мой смысл жизни.

Я смеюсь. Не спрашивайте, не знаю почему слова психа вызывают именно такую реакцию. В моей больной голове творится полнейшая чепуха. Я стараюсь ничего не забыть из этой ночи.

После следующих слов Кайда я наконец успокаиваюсь:

– Мне так плохо без тебя. Вернись ко мне, Стейс. Я умоляю тебя.

Ригхан порывается встать на колени, но я останавливаю его. Заставлю лечь. Мы говорим о чем-то. Не помню о чем. Наверное, это и не важно.

Я опускаюсь головой на подушку, чувствуя пульсацию по всему телу. Кайд нависает сверху. В его глазах читается сомнение, да и я не уверена, что нам стоит сближаться. Я приподнимаюсь на носочки, когда Ригхан тянет ладони под мои бедра. Он медленно стягивает с меня мокрое белье, словно дает подумать.

Не стоит оттягивать момент. Мы нужны друг другу. Нужны в этой извращенной любви. Вместе нам плохо, а без друг друга еще хуже. Новая форма болезни?

– Кайд, если ты не хочешь…

Он качает головой.

– Шутишь?

– Пожалуйста, не уходи от меня. Я люблю только тебя. Берн… Он воспользовался мной.

Ригхан сконцентрировано покрывает мою кожу поцелуями и совсем не слушает.

Утро

Подъем дается тяжело. Я просыпаюсь в своей комнате одна. А не приснилось ли мне все, что было ночью? Между мной и Кайдом, вроде, ничего и не было. Мы уснули под умиротворяющий дождь.

Помню, как было холодно. Ужасно холодно.

Я бы превратилась в ледышку, если бы не страсть Ригхана. Кажется, мы спасали друг друга всю ночь поцелуями. Рядом нет любимого психа, я спишу свою головную боль на отсутствие нужного мужчины.

Как я оказалась дома?

– Сти, поднимайся. Ты собралась на похороны Рэймонда?

Боже, Сара, чего орать так?

– Это что еще такое?

Я тянусь к очкам, надеваю и вижу ошарашенную мачеху. На ней кружевное черное платье в пол, тренч того же цвета с золотыми пуговицами. Обязательно так выряжаться?

– Мы собрались на показ мод? – Не скрывая издевки, смеюсь женщине в лицо.

Губы Сары уродует злая улыбка. Жена отца поправляет шляпку и, приподнимая подол платья, подходит к кровати, с которой я не собираюсь вставать. Она поднимает с пола промокшую футболку Ригхана и мои трусики. Хм, они симпатичные.

– Там еще должно быть мое красное бикини. Ты не видела? – Затыкаю ее недоумение.

– Я даю тебе максимум пятнадцать минут. Бегом в ванную!

Мозги итак в кашу. Обязательно добивать своими орами? Я быстро принимаю душ, мою голову и смываю с тела запах ночи – пахну хлоркой, что была в джакузи, парфюмом Кайдена и ливнем. Сара помогает мне высушить голову и сделать аккуратный хвост – времени на кудри, как у нее, нет.

– Тебе не кажется, что это слишком?

Черный корсет, юбка в пол с глубоким разрезом, заканчивающимся чуть ниже двадцати сантиметров между моих ног.

– Нет времени, Сти. Выходим. – Она тянет меня за руку.

Я одета вычурно. Зачем излишне привлекать внимание? Я полюбила смоки, но сегодня подобный макияж не к месту. Меня ужасно бесит внешний вид. Я, отец и Сара выезжаем на кладбище. Церемония прощания уже началась, но моих родителей кажется не особо заботит опоздание. Главное ведь, чтобы Сти выглядела на все сто!

По дороге пишу Кайдену:

«Ты как?»

Слабо помню, чем закончилась ночь. Кто мы теперь друг другу после вчерашнего? Кручу в руках телефон, сообщения нет. Ригхану сейчас не до этого. Я переживаю. Чувствует ли он то же, что чувствовала я, когда потеряла свою маму?

Кладбище Маунтин-Вью

Тишина, пробирающаяся под кожу, заставляет дрожать. Мыслями я не в Ванкувере, а в Онтарио. Я не на похоронах Рэймонда, а на похоронах своей матери. Меня потряхивает. На вопрос отца, все ли со мной в порядке, отвечаю «да».

Небольшой каблук моих сапог увязает в сырой земле. Мой папа держит с обоих сторон меня и Сару, помогая пробраться к толпе. Здесь так много людей, но мой взгляд ищет только Кайдена. В каждых глазах я ищу омут. Не нахожу. Ригхан не мог не прийти.

– Мы опоздали, – шепчу я.

Уже началось возложение цветов. Приходится встать в конец образовавшейся очереди, желающей почтить память Рэймонда. Воздух пропитан болью, как и тем сентябрьским днем. Сегодня пасмурно.

«Хорошо, что не идет дождь», – я стараюсь думать о чем-то позитивном.

Кайд все же пришел.

Чем ближе мы становимся к могиле, тем лучше я могу разглядеть Ригхана. На нем нет лица. Он смотрит на свежую горстку земли, выглядит сильно загруженным.

Все утро я чувствую дискомфорт. Еще в дурацкую линзу что-то попало. Я терла глаза всю дорогу до кладбища и продолжаю делать это сейчас.

Слева от Кайда стоит заплаканный Зак и потерянная Мия, справа незнакомая женщина. Кто она? Я никогда не видела ее с Кайденом. Может, это и есть та самая Грейс? Та, с кем он целовался в кафе перед своим исчезновением? Хотя не особо похожа. Та девушка выглядела по-другому. Скоро моя ревность доведет до психического расстройства.

Незнакомка одета очень сдержано, на фоне остальных людей выделяется внешним видом. На ней темное платье из хлопка, кажется. Подкрашены только ресницы. Губы сухие и опухшие, на них слезы.

Пока вся семья Ригхана плачет, он единственный кто не показывает эмоции. Есть ли они