— Пройду по Абрикосовой, сверну на Виноградную и на Тенистой улице я постою в тени, — напевал я на ходу хит прошлых лет, идеально подходящий к моменту.

Ага, я шел по городу неспешным шагом, наслаждаясь простой прогулкой и не слишком жаркой погодой. Да, представьте себе, княжич Романов может вот так вот спокойно идти, а не мчаться по дороге, пугая горожан ревом машин.

Идти к Скуратовым было часа два, не меньше. Помню, в первый раз я к ней на такси приехал, а сейчас вот вообще иду пешком. Оригинальность наше все.

Нырнул в арку между домами — темная, мрачная, но мне она почему-то показалось милой. Правда, тут же пришлось сменить репертуар, потому как прежняя песня к увиденному вообще не подходила. Как там у Труфальдино было:

— Как вам только не лень

В этот солнечный день,

В жаркий солнечный день

Играть со смертью?

Ну да, классика и рояль — темная арка, трое в ней, не стесняясь вылизывающего яйца кота, пристают к скромной на вид даме, что-то от нее требуя. И это днем — даже не ночью!!! Какие нетерпеливые нынче грабители и насильники пошли!

Пришлось идти на разборки. Нет, сначала я хотел уйти — мне геройствования хватило бы на годы вперед. Но как-то это неправильно, что ли… Утро уже вовсю началось, а я еще никому морду не набил. Так и привыкнуть можно. Есть такие традиции, которые не стоит нарушать.

— Господа и… дама. Я, конечно, извиняюсь, если помешал вашему милому диалогу, но вы не подскажете, как пройти в библиотеку?

— В Городскую или Императорскую? — проявил неожиданную осведомленность один из троицы. Прям удивил, честное слово!

— Родовую. Слышал, у Скуратова есть отличнейшая подборка законов Российской империи, часть из которых, я уверен, вы в данный момент нарушаете.

— Вали куда шел!!! — рявкнул другой, даже не посмотрев в мою сторону.

Впрочем, я и так знал, что он увидит: нахального юнца — пусть и высокого, и вроде как сильного. Но не аристократа — одежда на мне была обычная, а руку с родовым перстнем я предусмотрительно держал в кармане, чтобы не спугнуть раньше времени.

— Спасите!.. — слабо пискнула жертва, кинув на меня взгляд, полный ужаса.

— Молчи, стервь!!! — третий схватил ее за руку и собрался куда-то тащить. — А этому врежьте по морде и ноги переломайте, чтобы не мешал уважаемым людям отдыхать!

— Господа и… спасаемая мной дама. Я категорически против любого насилия (кто там смеется⁈ Я сказал против, значит, против!!!) и не приемлю его в любом виде. Но еще больше я не приемлю насилия в отношении себя. Поэтому мне придется сломать вам руки и ноги, а после сдать жандармам.

— Ты меня достал! Рыжий, подержи пока эту дуру, ща я ему покажу, где он неправ!

Видимо, самый главный из них, ну, точно самый сильный, но не самый умный, мерзко хрустнул шеей, потом пальцами, повел плечами и пошел на меня, достав из кармана нож.

И тут в голове будто что-то щелкнуло — как тогда, в том проклятом тупике! Перед тем, как холодная сталь вошла мне в спину. Те же лица. Те же ножи. Та же уверенность в толпе. Только теперь я не умру. Они — очень возможно.

Красная пелена упала на глаза. Мир стал чёрно-багровым, пульсирующим в такт сердцу. Звук сжался до глухого гула, остались только движения.

Он шагнул ко мне, поигрывая ножом, выставив лезвие вперёд. Профессионал? Нет. Уличный пёс, привыкший, что его боятся.

Я не стал уворачиваться. Просто вошёл в его пространство — резко, как пружина, разжавшаяся за долю секунды. Левая рука перехватила его запястье, пальцы впились в кость. Правая — ребром ладони, со всей силы, в локоть.

Хруст был сочным, влажным, как надлом сырой редиски. Нож звякнул о камни. Он заорал — высоко, по-бабьи, но я не дал ему упасть. Рванул согнутую руку вверх, за спину, и одновременно добавил коленом в пах. Тело сложилось, и я встретил его лицо своим кулаком. Раз. Два. Кость под скулой треснула, брызнула кровь. Он рухнул, всхлипывая, но я уже не смотрел.

Второй подскочил сзади. Я услышал его шаги — тяжёлые, неуклюжие, с топотом, как у слона. Даже не оборачиваясь, ушёл вниз, пропуская удар. Его кулак просвистел над моим затылком. Развернулся, схватил его за протянутую руку, рванул на себя и одновременно — резко, с хрустом — ударил ребром ладони в локоть с другой стороны. Ещё один слом. Сустав пошёл не туда. Он заскулил, захрипел, и я, брезгливо оттолкнув, добавил ногой в колено. Кость поддалась, он завалился набок, вжимаясь в грязные камни, и затих.

Третий пытался убежать. Я догнал его в три прыжка, схватил за шкирку, развернул к себе. Он что-то лепетал — «не надо, братан, мы не знали» — но слов я не слышал. Только красная пелена.

Удар в солнечное сплетение сложил его пополам, выбив воздух с влажным кашлем. Локтем — по спине, по позвонкам, так, чтобы запомнил. Он упал на колени. Я пнул его в бок, переворачивая на спину, и наступил на грудь. Ребра хрустнули под подошвой ботинка — один, два, три. Он захрипел, изо рта пошла розовая пена.

Вокруг — тишина. Только стоны, всхлипы и влажные хрипы переломанных тел. Первый скорчился калачиком, прижимая к животу раздробленную руку. Второй без сознания, голова в луже крови. Третий смотрел на меня мутными глазами и мелко трясся, как в ознобе.

Я стоял над ними. Дыхание ровное. Пульс — как после утренней пробежки. Кажется, я им сломал все конечности, судя по неестественно вывернутым рукам и ногам.

При этом на мне ни царапины и даже кровью умудрился не испачкаться.

Пока смотрел на поверженных грабителей, услышал цокот каблучков. Подняв голову, только и заметил мелькнувшую вдали юбку. Это спасаемая решила спастись еще и от меня, явно подумав: ну его нафиг.

И я таки ее понимаю — сам бы от себя сбежал, но увы. Создал воду, вымыл руки и разгоряченное лицо, да и потопал дальше. Об телах, оставшихся позади, позаботится охрана — я слышал краем уха их шепот. Одного меня точно не оставили. И хорошо, хоть в драку не полезли — за себя постоять и ответить я могу сам.

На этот раз я решил, что лучше идти по максимально людным местам, потому как всякие темные подворотни внезапно потеряли для меня всю прелесть. Нет, ну не дело княжичу драться как дворовый пес.

Да-да, я быстро вжился в новую