Они действительно ждали нас.

Императрица Марина Евгеньевна — мать Левчика и Тани, высокая, статная. Она сидела по правую руку от места главы, как истинная хозяйка этого дома, и смотрела на меня с такой теплотой, что у меня защипало в глазах.

— Владимир, — сказала она просто. — Как мы рады, что ты вернулся живой и здоровый!

— Здравствуйте, — ответил я, и голос дрогнул.

Алла Анатольевна — мать Лены — подошла первой, обняла, поцеловала в щеку.

— Живой, — прошептала она. — Живой, слава богу.

— Живой, — повторил я, прижимая ее к себе.

Татьяна Васильевна — мать Лизы и Кати — стояла чуть в стороне, но я видел, как дрожат ее руки. Она всегда держалась спокойнее других, но сейчас даже ее выдержка дала трещину.

— Здравствуй, Володя, — сказала она, и в голосе прозвучало то, что она не говорила вслух.

— Здравствуйте, — я подошел, поцеловал ее руку.

Они были все здесь. Женщины, которые ждали меня, молились за меня, верили, что я вернусь. И я вернулся.

Мы сели за стол. Левчик и Таня, Лена, Лиза, Катя — все были здесь. Смеялись, переговаривались, подкладывали друг другу еду. Обычный семейный ужин, каких было сотни, но этот был особенным.

— Володя, — сказала Таня, когда все немного успокоились. — Расскажи хоть что-нибудь. Мы ничего не знаем, только что ты пропал, а потом нашелся.

Я посмотрел на отца. Он чуть заметно кивнул.

— Был в Египте, — сказал я. — Немного задержался.

— Задержался? — Лена подняла бровь. — Тебя больше двух недель не было!

— Ну, там было интересно, — я усмехнулся. — Древние гробницы, пустыня, караваны. Настоящие приключения.

— Ты был в гробнице? — Левчик подался вперед, глаза загорелись. — В настоящей?

— В настоящей, — кивнул я. — Но об этом потом. Слишком долго рассказывать.

— А мумии там были? — спросила Катя, и я увидел в ее глазах тот же азарт, что и у брата.

— Были, — сказал я. — Но я их победил.

— Конечно победил, — фыркнула Лиза. — Кто бы сомневался.

Женщины смеялись, подливали вино, передавали блюда. Я смотрел на них и чувствовал, как напряжение, которое держало меня все эти недели, начинает отпускать. Здесь, за этим столом, среди своих, я мог быть просто Володей. Не меджаем, не воином, не тем, кто прошел через смерть. Просто любимым братом и племянником.

Отец поднял бокал.

— Я хочу сказать, — начал он, и за столом стало тихо. — У нас было много поводов для тревоги. Мой сын пропал, мы не знали, жив ли он, что с ним. Но он вернулся. Он выжил там, где не выжил бы никто. Он прошел через гробницу, через пустыню, через бой, и вернулся домой. Я горжусь им.

— Федор, — перебила Марина Евгеньевна, — ты, как всегда, излишне пафосен.

— Пусть, — улыбнулся отец. — Я имею право.

— Имеешь, — согласилась она. — Но давайте проще. За Владимира! За самого удачливого парня в империи!

— За Володю! — подхватили все.

Зазвенели бокалы. Я поднял свой, посмотрел на лица родных, и вдруг понял, что счастлив. По-настоящему, глубоко, несмотря на всё, что было. Потому что я здесь. Потому что они здесь. Потому что мы вместе.

— Спасибо, — сказал я. — За то, что ждали.

— А ты как думал? — усмехнулся Левчик. — Ты наш, куда ж мы денемся.

Мы пили, ели, смеялись. Говорили о пустяках и важном. И время текло медленно, тепло, как в детстве, когда никуда не надо спешить и можно просто сидеть и смотреть на тех, кто тебе дорог.

Свечи догорали, за окном темнела Москва, а мы сидели за столом, и я знал — это и есть дом. Не дворец, не золото, не титулы. А они. Эти женщины, этот брат, этот отец.

— За тебя, Володя, — сказала Татьяна Васильевна, поднимая бокал. — За самого удачливого парня империи.

— За меня, — улыбнулся я.

И мы выпили. За то, что я вернулся. За то, что всё позади. За то, что впереди — жизнь.

Глава 17

Глава 17

Оставив взрослых вести свои скучные и неинтересные разговоры, мы переместились в малую гостиную.

Я прекрасно понимал, что так просто меня теперь не отпустят, пока не замучают расспросами. И у всех был разный интерес — кого-то больше интересовала романтическая сторона моих приключений, кого-то финансовая… А были и такие — не будем показывать пальцем на Левчика, — кто желал выяснить, сколько баб я там перепортил и с кем довелось сразиться.

Пришлось все рассказывать уже по десятому кругу, иногда нагнетая атмосферу в особо трагических местах, в других же добавляя юмора. И мой рассказ хорошо зашел — особенно в части «Гробницы». Левчик тут же загорелся идеей туда попасть.

Но я сразу дал понять: это без меня — в жопу Египет с его фараонами и мумиями! Меня теперь туда и на аркане не затащишь.

Потом пришло время подарков — сестры получили от меня плюс-минус одинаковые комплекты украшений. Не в том плане, что они были похожи внешне, просто это были гарнитуры — серьги, кольца и кулоны. Все артефактное и заточенное на защиту.

А Левчику достался широкий браслет с черными алмазами, каждый из которых нес в себе атакующее или защитное плетение. Смотрелся он стильно, круто и максимально брутально.

Ох, визгу-то поднялось! Не зря же говорят, что лучшие друзья девушек — это драгоценности. Меня радостно зацеловали и заобнимали — приятно, черт возьми! Потом девчонки устроили примерку и снова вынесли вердикт, что я самый лучший брат в мире. Мол, таких, как я, больше нет и, наверное, не будет.

Да и ладно, я не против. Люблю быть единственным и неповторимым.

Закончив с восторгами, все поинтересовались моими планами, и я с немалым удивлением осознал, что до поездки в Рязань осталось всего ничего, а дел как бы еще выше крыши. Ну да, лето заканчивается и начинается учеба. Впрочем, уверен, там тоже будет весело.

Коснулись и моей магии — скрывать что-то уже смысла не было, и я признался, что перешагнул ранг подмастерья, да и как бы уже не мастер. Но сложные техники пока даются тяжело.

На это мне Леночка, как самая умная, сразу заявила: мое тело к такому не готово. Мол, мне надо срочно переходить на стадию Равновесия, а то могу и перегореть.

Черт, опять превозмогать и насиловать организм! А с другой стороны, как иначе? Только при запредельных нагрузках, буквально балансируя на грани, можно прорваться на следующую стадию. И если с магией у меня получилось все проще, то с телом придется изрядно попотеть. Впрочем, мне к подобному не привыкать, так что в