и Морвене достались мужья помоложе. Но им достаточно посмотреть в глаза, чтобы понять, никаких поблажек своим женам они делать не намерены. Рактар тут же провел брачную церемонию и принял клятвы у молодоженов, после чего девушки отправились обживаться в казармы для семейных воинов.

Когда со всеми заговорщиками было покончено, Кайен снова вышел на арену. Он смотрел только на меня, весь его облик кричал о праве обладания. В его взгляде не осталось той нежности, которую я видела в крепости. Теперь Кайен выступал как вожак, намеревающийся заявить право на добычу перед лицом всей стаи.

— У этого брачного гона остался последний долг, — произнес принц, направляясь ко мне. — И я намерен потребовать его немедленно.

Редаген остановился в двух шагах от нашей трибуны, распространяя на всю арену свою властную ауру. Многие молодые оборотни невольно пригнули головы, а более взрослые и крепкие лишь напряглись, выдерживая колоссальное давление.

— Вер Вельсар Снойвер, — обратился Кайен к брату, который выпрямился, принимая вызов. — Твой отец больше не может говорить от имени клана. Теперь ты — голос снежных ирбисов. И я требую твоего официального согласия. Отдай мне Валессу, и наш союз станет нерушимым столпом империи.

Я ощутила, как в венах забурлил огонь. Кошка внутри меня зашипели и выгнула спину, готовая либо замурчать, либо вцепиться когтями в самоуверенного принца. Меня опять сделали предметом торга. А я не хотела быть разменной монетой, даже если на кону стоял трон.

Только Вельсар далеко не отец. В его серых глазах я не увидела жалости или сомнений, только сухой расчет и осознание выгоды.

— Я даю согласие на ваш брак, — без раздумий брат решил мою судьбу. — Если честно, не понимаю, почему Валесса так долго противится. Глупо бегать от собственного счастья, когда оно само идет в руки и обещает испепелить всех врагов. Забирай ее, Кайен. Снойверы признают этот союз.

— А меня спросить не забыли?! — прорычала я, ощущая, как на кончиках пальцев вспыхнули оранжевые искры. — Вельсар, не ожидала от тебя… А ты?.. — шагнула к Кайену, погружаясь в расплавленный воздух, который задрожал, искажая пространство. — Думаешь, победа над Шериданом дает тебе право забрать меня, как трофей?

— Глава клана дал согласие, все законно, — усмехнулся Редраген. — Ты — моя, Валесса, как я и говорил.

— Мне нужна отсрочка, — бросила ему, игнорируя возмущенный гул голосов с трибун. — Я не могу выйти за тебя прямо сейчас. Мне нужно время. Я не хочу выходить замуж, зная, что отец может умереть в любой момент. Я… — запнулась, чувствуя, как перед глазами снова встает эшафот и звучит его беспристрастный голос. — Мне нужно перестать видеть в тебе палача, — прошептала еле слышно.

Кайен скрипнул зубами, его глаза сузились до тонких щелочек, а зрачки вытянулись в острые иглы. Любой другой альфа на его месте сорвался бы и потребовал подчинения. Но этот дракон обладал пугающим терпением.

— Хорошо, — произнес он так тихо, чтобы слышала только я. — У тебя будет время, чтобы прийти в себя. Но помни, Валесса, я жду, что ты сама придешь ко мне. Наш брак будет заключен не только по законам империи, но и нашей крови.

Развернувшись, Кайен ушел, оставляя за собой шлейф властной силы. А я осталась стоять, слушая возмущенный ропот толпы и невольно вздрагивая под осуждающими взглядами.

Следующие дни тянулись медленно и походили один на другой. Грандиозный пир и празднование окончания гона отменили, слишком много всего случилось за последние дни. Кланы разъехались, а нам пришлось задержаться в заповеднике, потому что Ирхан был слишком слаб для переезда.

Принц вел себя странно: не искал встреч, не присылал гонцов с подарками. Но я постоянно ощущала его присутствие.

Это он поручился за Ксарию Дедлиш перед кланом, чтобы ей разрешили остаться с отцом. Он часами просиживал с Вельсаром в кабинете, помогая ему разбираться в хитросплетениях имперских указов, при помощи которых Тайгеры пытались задушить наш клан.

А по ночам Кайен просто был рядом. Не в моей постели, конечно, но в соседней комнате. Я чувствовала его тяжелую ауру и успокаивалась, словно он был живым щитом между мной и моими кошмарами. Каждый раз, когда я вскрикивала во сне, ощущая холод лезвия на коже, его присутствие становилось ощутимее, вытесняя образ эшафота.

Глава 42

Через неделю он зашел в покои отца. Мы с Ксарией сидела возле него, развлекая чтением и рассказами.

— Пора Ирхану навестить Священное озеро, — произнес Кайен, глядя на меня. — В этих стенах он не скоро поправится.

Добраться до места было непросто. Мы с Кайеном сопровождали его и Ксарию в этом походе, и помогли спуститься в расщелину, через которую к озеру вели подземные тоннели. Я придерживала отца с одной стороны, Кайен — с другой. Иногда наши руки соприкасались, и от этого мимолетного контакта тело прошивало молниями.

Путь вглубь Священной горы изрядно измотал Ирхана. Он уже не мог сам идти, когда мы достигли берега. Пришлось помочь ему разоблачиться, оставив в нижней рубашке и легких штанах. Мы занесли его в воду, а Ксария, раздевшись до сорочки, тоже вошла следом. Кайен оставил Ирхана под присмотром верины Дедлиш, а меня увлек к выходу из пещеры.

— Вот увидишь, Валесса, он поправится, — приободрил он. — Ксария сумеет его выходить. Надо только дать им обоим время.

Я посмотрела на руки Кайена. На них больше не было крови, но остались шрамы, напоминающие о недавней битве. В моем прошлом я все еще боялась его и ненавидела за несправедливый приговор, за то, что он даже не попытался разобраться и сразу признал мою вину. Но в настоящем я любила его за то, что был рядом и разрушал мои страхи одной лишь тихой заботой. Ирбис рвался к нему, требуя прекратить эту пытку разлукой, но я упрямо сжимала кулаки.

— Почему ты это делаешь? — спросила, глядя в темные глаза принца. — Почему не заберешь то, что Вельсар тебе отдал?

— Потому что мне не нужна покорная кукла, Валесса, — Кайен ласково коснулся моей шеи. — Мне нужна вся ты, с твоим огнем, твоей злостью и твоим прощением. Я подожду, сколько потребуется. Но не надейся, что когда-нибудь отпущу.

Я верила, что так и будет. Мне просто нужно справиться с кошмарами и прошлым, в котором требовалось поставить последнюю точку.

Три дня пролетели в лихорадочном бреду. Каждый день мы навещали Ирхана и Ксарию, приносили им продукты и наблюдали за тем, как они оба потихоньку восстанавливаются. Ксария чаще улыбалась, глядя на моего отца, а он светлел, стоило его взгляду зацепиться